Сигнал о смерти одарённого сыграл мне на руку, ведь после взрыва гранаты они его не слышали. Но сейчас всё стало на свои места. Облако потихоньку рассеивалось, хотя пыли летало ещё слишком много, чтобы ясно видеть. Я подошёл к двери и стал ждать, когда вернётся взрыватель. Возможно, он понял, что с его другом что-то случилось, а, возможно, он был на всю голову отсаженный. Короче, по одной из двух причин он вышел из тумана с протянутыми руками, улыбнулся и разжал кулаки…
В каждой ладони лежало по гранате, выдернутые чеки болтались на больших пальцах. Взрыватель поднял плечи, намереваясь перевернуть ладони и бросить гранаты на землю, но я его опередил. Обхватил кисти и сжал, что было сил. Полагаю, в мыслях этого придурка фокус выглядел эффектно. Небось, посчитал себя непобеждённым. Ну-ну…
Передав в кисти энергию, я смял его руки, словно пустые алюминиевые банки. Взрывник крикнул и брызнул слюной мне на грудь. Я надавил ещё сильнее, и его крик сложился с множественными хрустами. Уж не знаю, сколько там насчитывалось переломов, но его материи придётся потрудиться, чтобы это починить. Выпучив обезумевшие от боли глаза, он тряхнул руками, однако гранаты намертво застряли в изломанном кустарнике фаланг. Я ударил его ногой в грудь и метнулся вверх по лестнице, а взрыватель улетел в задымлённую комнату и разлетелся на куски от двух почти одновременных взрывов.
Поднимаясь на второй этаж, я прихватил с собой метателя. Затащил в столовую, где валялось тело громилы и пошарил по карманам. Нашлось. Справа на поясе, в подсумке звенели колбы. Высыпал их на ладонь. Восемь штук болотного цвета, и две — прозрачные. Я всмотрелся в прозрачный пузырёк и различил соединения-гасители. Откупорил пробку и выпил противоядие.
Внутри материи борьба с ядом напоминала полицейскую облаву. Прозрачная жидкость, взяв требуемые соединения из крови, приобрела голубой оттенок и принялась щемить болотную бурду. Гонялась за ней, передвигаясь по связям материи, будто полицейские машины по улицам города. Ядовитые соединения погибали, когда их либо загоняли в тупик, либо поджимали копы с обеих сторон. Через минуту я свободно вздохнул и почувствовал облегчение.
Территория возле лестницы с первого на второй этаж, которую я прежде досконально разведал, больше не казалась мне безопасной. Мало того, что я слишком много нашумел, так и большая часть стен либо осыпались, либо получили сквозные пробоины. Пришлось уходить.
Прошёл по коридору на втором этаже. Впереди по правую руку заканчивалась бетонная стена и начиналась стеклянная. Судя по всему, некогда там была лаборатория, что подтверждали и значки химической опасности. Я посчитал разумным не идти вдоль стеклянной стены, а прежде свернуть налево. Слишком уж открытым получался этот коридор: позади — лестница, впереди — неизведанное пространство помещений, а справа — лаборатория, чуть меньше столовой, где за множеством коробок, столов, и ящиков могла поджидать опасность.
Свернул в первое ответвление коридора, прошёл мимо двери с насыщенным прямоугольником краски, где раньше висела табличка с чьим-то именем, выглянул в изгиб коридора. По обе стороны стояли коричневые двери. Почти все заперты, за исключением нескольких, которые выглядели, словно выщерблины выпавших зубов. Я выбрал одну из открытых и скользнул внутрь.
Кабинет раньше принадлежал кому-то из руководства, но мелкого. Стол, кресло и тумба, на которой стоял раздолбанный принтер. В дальнем углу, оттопырившись от стены, стоял шкаф для одежды. Сперва я подумал, что за ним кто-то прячется, шкаф стоял боком, когда у стены хватало места, чтобы прислонить его целиком. Опасения быстро отпали, помогло восприятие. Один поверхностный взгляд, и я различил одинаковый слой пыли, что на полу вокруг шкафа, что в месте откуда его убрали. Значит стоит так давно.
Если это местечко ещё не занято, то я займу его сам, потому как желание разгуливать по лабиринту отпало совсем. Метнулся за шкаф и первым делом выпил зелье для восстановления. Почти вся энергия ушла на щит, который частично защитил от гранаты. Если не восстановиться, то встреча даже с не самым сильным одарённым доставит кучу проблем. Аккуратно поставил пустой пузырёк на пол и посмотрел, как звенья материи отзываются на препарат. Так-то лучше.
Прячась от метателя и играясь с гранатами, я упустил, сколько раз звучала сирена. Мог сказать лишь приблизительно, осталось около восьми человек. Чем дальше, тем сирена звучала реже. Оно и понятно. Людей становилось меньше, шанс встретиться сокращался, но…
Одна очень неприятная мысль буквально коробила изнутри. Первую парочку с натяжкой, но можно было назвать случайностью, якобы они нашли друг друга в лабиринте или были знакомы до королевской битвы. А вот слова, которые метатель сказал взрывнику, мне очень не понравились. «Он тут!» — сказал он. Мало того, что они не сошлись в схватке, хоть и бродили совершенно в разных частях лабиринта, так взрывник даже не переспросил — про кого метатель говорил.
Дубль, говнюк! Похоже, та ставка по-прежнему не давала ему покоя. Натравил на меня всю свору. Хочет не только подняться на эфире, но и полакомиться зрелищем, как меня порвут на части.
Запас моих зелий почти иссяк, а вид материи, которая на первый взгляд живо приняла восстановитель энергии, оказался не таким уж и добрым. Присмотревшись, внимательнее, я заметил, что яд не исчез бесследно. Противоядие не уничтожило заражённые участки, словно антивирус компьютерного червя, а будто поместила их в карантин. Спасительная энергия заперла их на звеньях, добавила туда частичку себя и принялась выжидать, пока процесс лечения закончится. Разумеется, я был до чёртиков благодарен, что метатель прихватил с собой противоядие. Впрочем, оно и не удивительно. Все, кто профессионально работают с ядами, должны близко работать и с противоядиями. Осечки случаются. Как бы ты не был хорош, никто не застрахует тебя от случайной царапины или ловкого врага, который направит твоё же оружие против тебя. Но почему такой дрянной рецепт?! Как этого парня вообще пустили в Каменный лабиринт? Да, метает он неплохо, но его зелья? Словно он по дороге на королевскую битву заехал в супермаркет для одарённых и взял первый попавшийся набор ядов и противоядий по хорошей скидке. Уж на что, но на противоядии мог и не экономить, бестолочь! Теперь из-за его разгильдяйства приходилось страдать мне. Яд не сделает мне хуже, но примерно пятая часть всех звеньев выглядели, будто затуманенными. Походили на запотевшие изнутри сосуды, сквозь которые наружу хоть и пробивался свет, но был тусклым, а порой и вовсе — неразличимым.
Привычка таскать с собой всё, что хоть как-то может пригодится при создании рецептов обязала меня прихватить и всё содержимое карманов метателя. Сидя за шкафом я уж было подумывал переделать оставшийся флакончик противоядия, добавить в его структуру больше поражающих элементов и полностью исключить блокираторы. Такой коктейль получился бы более опасным, потому как в звеньях развязалась бы настоящая войнушка яда против антидота. Но ведь и я был уже не тем мальчишкой, материя которого светилась блеклым светом лампочки на пятнадцать ватт. Моя материя без особых проблем выдержала бы такую перегрузку, но настоящей проблемой стали уже купированные звенья. Прямо так с ходу в голову и не пришло, как договориться, чтобы блокираторы пропустили в карантинную зону усовершенствованных уничтожителей. Раскручивая в голове этот клубок, я намешал знатную кашу из химических структур и даже запутался. Просто не получится. Блокираторы для моих потенциальных улучшателей выглядели словно КПП на особо опасный объект. Началось бы там… Предъявите пропуск, разрешения на работы, почему с вами нет сопровождающего? Покажите пропуск на транспорт, лицензию, график поверки оборудования. Короче, то, что наворотило это дрянное противоядие так просто не поправить.
Это же касалось и энергии. На первый взгляд опустошённые звенья, которые выдали весь свой заряд на защиту от гранаты, взбодрились под действием моего рецепта. Впрочем, энергию они впитали лишь поверхностно. Грёбанный яд и антидот… Такое чувство, что по моей материи, пронеслась толпа вандалов, круша и ломая всё на своём пути. Понятно, что снести строения им не под силу, но разбить витрины и поджечь парочку машин… Городу, а значит моей материи, придётся изыскивать дополнительные средства, чтобы всё это починить.
