Лупин схватил экземпляр «ежедневного пророка» и накрыл им книгу, которую читал, или пытался читать. Это была рукопись, которую кентавр дал ему в Запретном Лесу, до сих пор Лупин не понял, на каком же языке она написана. Он пробовал язык Троллей, Русалок, Гигантов, и даже эльфов, но все безуспешно.
— Войдите, — позвал он.
Это была Флёр. Она вошла, улыбаясь, свет играл на ее волосах, делая их блестящими. Здравствуйте, профессор! Вы хотели меня видеть?
— Флёр, — ответил он осторожно. — Да. Я хотел спросить тебя кое о чем.
Она улыбнулась ему:
— О чем же?
— Ты знаешь, где сейчас Гарри Поттер и Драко Малфой?
Улыбка испарилась с ее лица, уступив место недовольной гримасе:
— Нет. Я не знаю, — ответила она. — А почему я должна знать?
— Верно, — Лупин устало потер глаза. Он был абсолютно уверен, что у него начинает болеть голова. — Я говорил, что прекрасно знаю: это они послали тебя вчера, чтобы выманить меня из кабинета? Возможно, они посвятили тебя в остальную часть своего плана.
— Может быть, — сказала Флёр, хлопая ресницами. — Я сделала это потому, что вы мне нравитесь.
Лупин вздохнул:
— Флёр, — сказал он, — Я уже говорил. Я оборотень. Все эти виловские штучки на меня не действуют. Да и к тому же, я в два раза старше тебя и я твой учитель.
— Я могу выбрать другие уроки, — предложила Флёр.
— Я все равно останусь учителем этой школы, — сказал Лупин. Сейчас он был абсолютно уверен, что у него болит голова.
— Мда-а, вообще-то это действительно так, — сказал голос из угла.
И Лупин, и Флёр обернулись. Это был Сириус, то есть его голова и плечи в камине.
— Мне нужно поговорить с тобой, Рем, — сказал он.
Лупин повернулся к Флёр с облегчением.
— Ты извинишь нас?
Флёр одарила Лупина оценивающим взглядом. Затем Сириуса. О чем бы она ни подумала, это заставило ее широко улыбнуться. Она повернулась, пожала плечами. И вышла, закрыв за собой дверь.
— Хорошенькая девочка, — сказал Сириус.
— В меру, — сказал Лупин, своим тоном, означающим, что эта тема для обсуждения закрыта.
— Вернулся домой, Сириус?
— Я в особняке с Нарциссой, — сказал Сириус, выглядевший устало. — Мы вернулись прошлой ночью. Я послал сову Дамблдору…
— Я тоже.
— И я написал лучшему другу Гарри — Рону Висли. Может он знает, где Гарри находится.
— Что говорит Дамблдор?
— Он думает, что с Гарри все в порядке, — сказал Сириус. — Албус не беспокоится.
— Хорошо, — сказал Лупин, постаравшись, чтобы это прозвучало более оптимистично.
— Ты ходил в Запретный лес?
— Да, — ответил Лупин. Он взял книгу и поднес ее к огню, где показал Сириусу и рассказал, что поведал ему Кентавр. Блэк посмотрел на книгу и покачал головой:
— Никогда не видел ничего подобного, — сказал он. — Даже когда обучался на Аурора. Ты уверен, что это язык? Выглядит, как обычные загогулины.
— О, это язык, — сказал Лупин. — Есть отличительные черты. Но я готов поклясться, что никогда ничего подобного не видел. К тому же здесь только половина моих книг. Вторая половина испорчена…
— Кстати, о книгах, — прервал его Сириус. — Я только что говорил с Министерством о тебе…
— Обо мне? — сказал Лупин, напрягшись.
— Я бы очень хотел, чтобы ты приехал к нам в особняк…
Лупин уставился на него.
— А при чем тут Министерство?
Сириус вздохнул:
— Ауроры все здесь перерыли: они забрали бумаги Люция, все атрибуты черной магии, которые у него были. Но они не трогали библиотеку. Здесь тысячи книг, причем многие из них в единственном экземпляре. Чтобы их разобрать, нужны месяцы, а многие Ауроры сказали, что они никогда не видели и половины языков, которые тут представлены. Вот я и подумал о тебе. Министерство согласно платить тебе за то, чтобы ты перебрал библиотеку Люция…
— Но я не Аурор, — возразил Лупин.
— Нам и не нужен Аурор, — сказал Сириус. — Нам нужен кто-то, кто разбирается в пособиях по Черной Магии. Ученый. Кто-то вроде тебя.
— У меня есть работа здесь, Сириус. Я не могу просто уехать.
— Эта работа лучше оплачивается, — сказал Сириус. — И Дамблдор очень рад отпустить тебя. Он сказал, что уже нашел замену для твоего урока.
— Кого? — спросил Лупин с любопытством.
— Снэйпа, — сказал Сириус, ухмыляясь.
Теперь настала очередь Лупина усмехнуться:
— Представляю себе Флёр, пытающуюся выманить его из кабинета…
— Что?
— Ничего.
— Так ты приедешь?
— Конечно, я приеду.
**************
— Странный поворот событий, — сказал Слитерин своим грубым хриплым голосом. Он стоял у подножия лестницы, высокий, с бледным, болезненным лицом. Салазар был одет уже в другую мантию. Эта была более насыщенного зеленого цвета и струилась тонкими складками, край был обрамлен золотом. «Интересно, он оделся так, чтобы поразить меня»? — Думала Эрмиона с неприязнью.
Она быстро посмотрела на Драко, ожидая увидеть на его лице страх, шок и удивление. Но ничего не заметила. На его лице было странное выражение признания. Как будто он столкнулся с тем, кого знал, но кого не ожидал увидеть вновь.
— Ты, — сказал он, смотря на Слитерина. — Я знаю тебя. Но ты мертв. И вдобавок должен быть ниже.
Слитерин холодно ему улыбнулся.
— О да… — сказал Драко тоном, как будто он что-то вспоминал. — Ботинки на платформе, верно?
— Драко, — прошептала Эрмиона с волнением. — Не надо.
— Итак, — сказал Драко, который, похоже, устал от этой темы. — И как же завершится история с продажей твоей души? Потому что я могу сказать тебе прямо отсюда, где стою, что это совсем не похоже на фильм с веселым концом.
— Ты, — сказал Слитерин, не двигаясь. — Значит, ты знаешь кто я?
— Ты мой предок, — сказал Драко. Он подошел ближе и вынул меч из ножен, держа его впереди. — И я думаю, что это твое.
— Наше, — сказал Слитерин. — В тебе моя кровь, мальчик. А сейчас у тебя и мои мечты со снами. Так что скоро ты станешь мной.
Драко покачал головой:
— Я действительно сомневаюсь, что это когда-нибудь произойдет, — сказал он, все еще держа меч перед собой. Несмотря на ужас происходящего, Эрмиона была поражена. Определенно, он держит его так, словно умеет им пользоваться. Она вспомнила фехтовальную комнату в Имении Малфоев. А может, он и вправду знает…
Слитерин улыбнулся еще более холодно:
— Ты дитя. Ты не чувствуешь руку судьбы. Думаешь, что простой случай дал меч тебе в руки? Или привел тебя сюда? Или привел тебя к ней? — он указал взглядом на Эрмиону. — Я думал, она полюбит меня. Но она полюбит тебя — так даже лучше. История повторяется, все идет, как надо.
