Для нас с Лизой нового в этом вроде бы и не было ничего, мы очень хорошо знали, что и как делать в постели, но и у нас присутствовала новизна. Тело Лизы было телом девушки еще ни разу не познавшей любви, она еще пока даже не знала, как отзовется оно на мои ласки и мне не стало смешно когда, прикоснувшись к ее грудям своими губами, уловил дрожь и напряжение всего тела. Наоборот это меня возбуждало, мне нравились и то, что она, предположительно опытная партнерша в постели, и то, что все до чего смог успеть дотронуться руками, все ее тело с молодой и упругой грудью, гладкой кожей бедер, не слишком выпуклой, но упругой ее попкой, все было подвластно мне, моему порыву. Он толкал меня на ласки, про которые я уже давным-давно успел забыть, ведь так много прошло времени с тех пор, когда мне было так же хорошо, когда мне казалось, что все это бесконечно и никогда не уйдет в прошлое.
Мы не торопились соединиться в экстазе, нам хотелось просто прочувствовать то незабываемое, но такое далекое в прошлом чувство, как наслаждение от прикосновений, от поцелуев, от понимания, что все это происходит с нами, с нашим знанием всего этого процесса. Я не был букой в отношениях с женщинами, и после смерти жены имел пусть и не большой, но неоднократный сексуальный опыт с представителями прекрасной половины человечества, но все это померкло, стоило мне почувствовать, как ее лоно приняло меня в себя. Это было так прекрасно, так чувственно, что я не смог удержать свое семя, оно произвольно само по себе выплеснулось, и я, можно сказать, опростоволосился. Даже не смотря на то, что опыта мне было не занимать в этих делах. Но как оказалось, это было только на руку моей Лизе. Она стала женщиной, и дальнейшие мои проникновения могли ей повредить. Все-таки ее бывшая болезнь наложила отпечаток, и она при нашем соитии ничего кроме боли не почувствовала. Я не стал продолжать ласки, так как кровотечение у нее было обильным, и она испугалась. Она-то знала, что такое бывает, пусть редко, но бывает и зачастую от неумелого или грубого проникновения в лоно девушки. Здесь этого не было, я все делал осторожно и бережно, и никто из нас двоих даже не подумал о таких последствиях. Лизе требовалось медицинское вмешательство, хоть какой-то уход, а тут просто подмыться и то становилось проблемой. Я побежал за водой, когда принес, оказалось, что рядом с Лизой уже хлопотала моя мать. Она, взяв мою боду с водой, погнала меня прочь, попросив принести по возможности хоть какие-то тряпки и воду с кухни, там, в котле стояла кипяченая вода. С трудом найдя что-то похожее на ткань и прихватив весь котел с водой, я поспешил в комнату. Мама с Лизой провозилась почти до самого утра. Кровотечение удалось остановить, но состояние Лизы было тяжелым. Мать сказала мне, что мы поторопились с этим делом. Тело Лизы хоть и принадлежало шестнадцатилетнему человеку, а здесь это возраст когда выходят замуж, но в результате многолетнего неподвижного образа жизни оно потеряло много функций самовыживания, и поэтому простое и в какой-то степени необходимое ей действо тело восприняло как новую беду.
Я ругал себя последними словами, корил что поторопился. Ведь я же был в курсе, что она долго лежала в постели почти без движения, знал, что передо мной маленькая хрупкая девочка и все равно полез. Гормоны, видишь ли, взыграли у мальчика. Впору вспомнить пословицу: "Седина в голову бес в ребро". Ну, кто меня заставлял торопиться, я что, не мог потерпеть?
Мама, вышедшая ко мне на улицу молча села рядом, внимательно посмотрела на меня и взлохматив мои волосы на голове прошептала:
– Успокойся, все будет нормально. Такое встречается у девушек, тебе просто надо будет в следующий раз более осторожно это делать, у нее все это придет в норму, и ей со временем это будет доставлять удовольствие. Главное, тебе надо ее беречь, не делать ей больно.
Блин, а то я не знаю. Знаю все не хуже, а может и получше, во всяком случае, побольше всех здешних женщин, а что толку.
Бессонная для меня ночь и все еще тяжелое состояние Лизы заставили меня отложить мое участие во встрече ожидаемого пополнения с материка. По времени именно в эти два дня должны были сделать попытку доплыть до острова новые "преступники". Как я уже знал, в году три раза высылали жертвы "правосудия" с материка. Два уже произошли и, по словам Вистаса готовилась еще одна посудина к высылке. То, что две попытки были успешными, еще не говорило о том, что и третья увенчается успехом. Хотя Вистас и подсказал будущим невольным переселенцам о необходимости строить большое судно, но как они поступят, и что будут строить, он не знал. То, что в этой предстоящей "прогулке" по морю кишмя кишащим кровожадными морскими чудищами будет всего на всего пятнадцать человек, учитывая, и женщин, и детей он знал, как и знал, что в этот раз высылке подлежали две семьи бывших воинов. Несмотря на то, что они обычно высылались на вторую половину острова, он надеялся, что те пожалеют своих женщин и детей и попытаются достичь именно этой половины. Здесь все-таки надежды выжить было больше.
Я уточнил, каким образом жрецы узнают, кто, куда намеревается выплыть? Остров один, и то, что он разделен горным кряжем на две половинки там, на материке, только догадываются. Откуда тогда они знают, что на второй половине острова вероятность применения оружия высока? И то, что тех, кто хочет оказаться на той половине острова вооружают оружием, а не семенами и инструментом – это как? Выходит, жрецы знают, что собой представляет этот остров, и даже возможно намного лучше, чем мы, живущие на этом клочке земли?
Вистас как мог меня просветил.
– Этот ритуал жрецы ввели можно сказать недавно, лет пятьдесят всего. Он связан с тем, что преступников не стало меньше, а наоборот их количество увеличивалось с каждым годом. Земли свободной нет, работы нет, торговля с каждым годом все хуже и хуже, продукты стали дорогим удовольствием, все это толкает людей к преступным действиям. Смертной казни на материке нет. Этот закон завещали нам наши боги, и нарушить его значит стать самому нарушителем закона, но и кормить преступников за счет общества было невыгодно. Вот и придумали жрецы высылку на остров. Не казнят, но и не милуют, все по закону, и расходы в этом случае на содержание преступников минимальны, так как все они убывают к новому месту жительства, а небольшая помощь в будущей жизни на острове только в плюс такому гуманному обществу. Это моментально снизило преступность, и высылать вроде бы, как и некого стало. Но проблемы от этого не исчезли. Земли от этого не прибавилось. Начали происходить ссоры между владельцами земли, богатые землевладельцы насели на жрецов и те придумали новый закон. Вернее он старый и как бы то же завещали нам его наши боги, но раньше все-таки отправляли на остров лишь того человека который возомнил себя равным богам. Если он начинал придумывать какие-то усовершенствования или даже механизмы, его тут же высылали на остров. А последние тридцать лет стали высылать и всю его семью, отбирая все, что эта семья имела раньше в пользу доносчика и частично храмам.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
