потеряет рассудок? — он подошёл вплотную к ней и провёл пальцами по бедру, поднимаясь выше, пока не коснулся её естества. И она закричала вновь.
— Пожалуйста, хватит! — не выдержав, крикнула, срываясь в конце на шёпот.
Я успеваю перехватить взгляд Андрея, он мучается не меньше моего, он не может вырваться и не может ничего сказать. Он заперт также, как и я, но его боль во сто крат сильнее моей, ведь он знает, кто освободил Чёрного человека.
— Начинай сотрудничать, Марго, — удовлетворённо сказал Клаус, возвращаясь ко мне. — Дай мне что-то, что убедит меня в твоей готовности к диалогу.
И сдерживающие оковы спали. От неожиданности почти падаю вперёд, когда он подхватывает меня и держит с силой, невозможной для его женского обличия. Тело Элли выглядит уродливо и мерзко. Оно всё покрыто шрамами, синяками, ожогами, ссадинами, всевозможными оттенками боли, что причиняли ей все эти дни. Это тело прошло через ад, и Элли вместе с ним. Я меняю своё зрение и вижу со стороны Изнанки иное. Вместо женского тела — мужское, вместо Элли — Клаус. И он счастлив от того, что заставил нас страдать. Через страдания он получает силы.
— Что ты дашь мне, Марго? — обнимая, обольстительно спрашивает он.
Я знала, чего хочет Чёрный человек.
Мягко высвободившись, провела пальцами по его щеке точно также, как это делал он. Приблизилась к нему, закрыла глаза и коснулась губами губ. Не выдержав, он вновь сжал меня и поцеловал с такой яростью, что стало больно. Ненасытное зло, ненависть и зависть. Он завидовал моей жизни. Он хотел, чтобы страдала также, как и он. Хотел заполучить в своё пользование то, что есть у меня. Хотел сломать и подчинить. И боже, я начинаю верить, что ему удастся это сделать.
Оторвавшись от меня, Клаус блаженно улыбнулся и отпустил.
— Сладкая Марго, — тепло начал он, а затем в его глазах проснулся холод. — Однако я всё равно должен это сделать. В конце концов, я же обещал ей это.
И я не успела даже подумать, как раздался хруст, и обнажённая Настя упала замертво на пол.
— Теперь только его жизнь в твоих руках. Сбереги её, — наклонившись ко мне, прошептал на ухо Клаус.
Я упала на колени. Все мысли и чувства ушли. Такая звенящая пустота, такой оглушающий холод. Такая тишина! Меня здесь нет, как и вокруг меня ничего нет. Это длится, длится и длится. И кажется так будет всегда. Но потом сначала тихо, потом всё громче и громче слышу шум улицы, доносящийся из окна. Слышу всё так громко, что закрываю руками уши, пытаясь сбежать обратно в оглушительную тишину.
Он подхватывает меня, поднимает за подмышки и прижимает к себе.
— Твоё сердце бьётся так быстро, — заговорил он. — У тебя шок, милая.
И я разом прихожу в себя.
— Ты обещал! — закричала, ударив его по груди. — Обещал!
— И я выполнил своё обещание, — его смех неприятно обжёг уши, новая волна рвоты подступила к горлу, у меня перехватило дыхание и потемнело в глазах.
— Ты солгал, — повторяю едва слышно.
— Я обещал, что она не будет мучиться. И она умерла быстро. Я обещал, что она воссоединиться с родными. Так и произойдёт, — говорит мягко. — Я держу свои обещания.
По моей щеке вниз сбежала слеза. Это, наверное, от боли. Это, наверное, от шока.
— Не плачь, — он вновь прикасается ко мне, стирая пальцем слезу и оставляя на её месте маслянистый чёрный след, видимый только нам двоим. — Ты так беззащитна, когда плачешь. Даже я начинаю чувствовать что-то вроде стыда.
— Ты убил её. Что дальше? — устало спрашиваю, даже не пытаясь сопротивляться.
Я потеряла всякую волю, всякую надежду. Он перерубил меня, перемолол и вытащил всё, что было внутри. О да, он настоящий Чёрный человек. Он знает, как причинить боль и как заставить человека мучиться.
— Пойдём. Пора, наконец, тебе перейти туда, где твоё место. Это должно было произойти давным-давно.
Клаус смотрит на обезумевшего Андрея и тот теряет сознание от взгляда мёртвого. Улыбаясь, призрак берёт меня за руку, и мы выходим из комнаты.
Глава 19
Элли
Чёрный — самый честный цвет на свете. Ему поклоняюсь, перед ним обнажаю душу, в нём вижу своё искупление и свою свободу. Чёрный — самый скрытный цвет во тьме. Другие имеют отражение, они зеркалят друг друга и вот уже тьма не такая уж тёмная. А чёрный всё также прячется. Как будто бы его и нет. Противовес белому, чёрный мой самый любимый цвет.
Мы искали друг друга с тех пор, как вернулась тогда с Изнанки. Вот только долгое время не понимала, что ищу. Не понимала, почему так тяжело видеть белое вместо чёрного. Почему сны, противоречивые и пугающие, всегда были такими притягательными. И почему с таким высоким наслаждением, надрывным, буквально на одной ноте, погружалась во тьму, всё дальше в бесконечный чёрный цвет. Как будто возвращалась домой. Как будто тьма и есть мой дом, а моя суть, мои воспоминания и чувства, всё, что пережила и переживаю — это ложь, это что-то такое мимолётное, что не имеет ничего общего с тем, кто я есть на самом деле. Ведь я — это тьма.
Наверное, поэтому не сопротивляюсь ему. Ведь он обещает вернуть меня домой. А я так устала сопротивляться своим подсознательным желаниям вновь оказаться во тьме. Эта частичка меня всегда была сокрыта от глаз. Она была спрятана глубоко-глубоко внутри и потребовалось много времени, прежде чем осознала, кто я такая. Прежде чем поняла, что настоящая я, та девочка, влюбившаяся в призрака, на самом деле умерла на Изнанке. Слишком долго она была на той стороне, слишком поздно Харон вытащил её оттуда. Она уже стала частью иной стороны, стала носительницей имени ученика Белого человека. Всё это привело к тому, что, выходя обратно на свет, она захватила кусочек тьмы и все эти годы он рос в её груди, подобно чёрной орхидеи, добивая остатки человечности и порождая меня.
И хоть по-прежнему ассоциирую себя с той девочкой, на самом деле между нами осталось очень мало общего. А совсем скоро и этого не останется.
***
— Она знает, — довольно шепчу ему на ухо. — Видишь, как она смотрит на тебя? Видишь её глаза? Она уже придумала, как от тебя избавиться.
— Не мешай, — лениво откликнулся Клаус. — Сегодня такой хороший день! Дай им насладиться.
— Так ты знаешь? — расстроилась, продолжая наблюдать за ними обоими.
— Я понял это в тот момент, когда она приехала
