- Герцог ли Аламьен злоупотребляет властью! Недопустимо, чтобы должность Первого Советника при Вашем величестве занимал настолько нечистоплотный маг! Любой из здесь присутствующих Глав более достоин такой чести, чем Варийский! – выкрикнули со стороны.
- Аламьен подстроил смерть вашего брата, и это ему сошло с рук! – новый голос.
- Оговорил честную девушку из древнего магического рода! И теперь её выдадут замуж за низшего аристократа!!! - ещё один.
- Оклеветал девушку и вашими руками убрал из столицы достойного мага, её отца - маркиза де Лоринель! – уже де Рейсе.
Дорен внимательно фиксировал в памяти лица и обвинения всех говоривших. Когда же Главы, наконец, замолчали, медленно выдохнул, напоминая себе, что у него сейчас нет времени разбираться с потерявшим берега Советом, а поотрывать им головы он всегда успеет. И бросил на них заклинание немоты.
Потрясённые аристократы, до которых начало доходить, что император на самом деле не шутит, и их выходка будет иметь не самые приятные последствия, только и могли вращать глазами, да беззвучно разевать рты.
- Вас проводит стража, а перед этим каждому наденут блокирующие браслеты. Двери в покои будут заперты, покидать их вы не сможете, если же кого покои не устраивают, всегда можно поменять их на камеры в темнице. Обвиняю вас в государственной измене, оговоре, вредительстве и покушении. Молитесь, чтобы ваше ослиное упрямство не навредило герцогине Варийской. Не дай Трое, что-то с ней или ребёнком случится, я уже не стану тратить время на разбирательство, кто из вас заблуждался, а кто сознательно портил кровь герцогу и оговаривал его супругу. Если, конечно, успею вынести приговор до того, как вас развоплотит Варийский, уж он-то точно сортировать на виноватых и случайно затесавшихся не будет. У кого дома дела и семьи – надо было помнить об этом до того, как вы решили бросить мне вызов.
И щёлкнул пальцами, отправляя приказы.
Двери открылись, в зал вошли стражи и двое магов, которые, опасливо косясь на разъярённое величество, торопливо защёлкнули на руках арестованных блокирующие магию браслеты.
- Уведите! – приказал император.
Наконец зал опустел, и Дорен без сил опустился в ближайшее кресло.
Грах подери, это сумасшествие какое-то! Конечно, позже он побеседует с каждым. Причём при помощи менталиста, чтоб не тянуть время и не вычленять крупицы правды из мешка лжи и недоговорённостей. Но ему уже и так ясно, что семена, брошенные разобиженным де Лоринелем, попали на благодатную почву. Кто-то из Совета завидовал Варийскому, кто-то в родстве с Лоринелем, поэтому решил заступиться за маркиза и его безмозглую дочурку. А кое-кто явно метил на должность Первого советника… Всё как всегда – ищи, кому выгодно! Остальные же просто поддались на провокацию, поверили, позволили себя вовлечь. Право Совета вспомнили! Когда-то эту возможность создали для того, чтобы Совет Родов мог один раз в три года остановить зарвавшегося монарха, если тот принимался действовать во вред Империи. Древняя магия, сильная, неотвратимая. На его памяти – этим Правом ни разу не пользовались…
Мужчина потёр горло, вспоминая пренеприятнейшее ощущение удавки – откажись он выполнять, и его старший племянник стал бы новым императором. А поскольку тот ещё мал, значит, правил бы регент – Первый советник. Но Варийского так удачно дискредитировали, а императора, который его мог защитить, убрали… Значит, место Первого советника было бы свободно, и его место занял бы… Да, де Рейсе – он подходит больше всех по происхождению и уровню силы.
Вот что его привлекало, а вовсе не борьба за нравственные качества Варийского: должность второго лица в государстве – как минимум или регентство и в перспективе возможность породниться с императорским родом, выдав за наследника одну из своих дочерей – как максимум. Как всё просто и как мерзко! Прикрываясь благими целями, герцог легко оговорил достойную женщину, бросил тень на Варийского и протянул руки к императору… Рассветный прав – он был слишком добрым монархом, но это же легко можно исправить!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
«А ведь я хотел обойтись малой кровью – просто прекратить слухи, чтобы по Империи не ходили грязные предположения о наследнике и супруге Главы рода! Мир жесток, а мир аристократии жесток вдвойне – каждый смотрит, где урвать пожирнее или как бы прикопать ближнего, а Варийский не всем нравится. Дерзок, смел, под чужое мнение не прогибается, богат, родовит, слишком близок к трону – даже одной причины достаточно для ненависти и зависти, а у Мьена их добрый десяток. И вот ещё одна добавилась – красавица жена, ещё и воздушница. Думал, что небольшая уступка успокоит Совет – увидят беременную женщину и поймут, что все предположения о подлоге беспочвенны. Но де Рейсе решил идти до конца. Видимо, Лоринель был настолько убедителен, раз герцог ни капли не сомневался в виновности Аламьена. Был уверен, что герцогиня или пуста, или вынашивает чужое дитя. Что ж, герцог рискнул всем и проиграл!» - император провёл ладонью по лицу.
Впереди предстоит неприятная работа – так наказать провинившихся, чтобы лорды о Праве и попытках влиять на сюзерена напрочь забыли. И потомкам наказали. Но это – позже, а сейчас ему нужно в замок Аламьен…
Перед лицом императора с хлопком зависло магписьмо, и мужчина поднял руку ладонью вверх, куда оно и спланировало.
Хм… Рассветный просится в гости, переживает за миледи, берёт с собой лучших целителей королевства. И... няньку герцогини? Зачем??! А, впрочем, если старуха поможет женщине, то пусть!
Размышления прервал слуга, который протиснулся в дверь зала. За плечом слуги мялся помощник Гостара с саквояжем в руках.
«Ага, и этот собрался. Значит, можно возвращаться».
Дорен отправил допуск Рассветному, тот немедленно открыл портал и очутился во дворце.
Монархи обменялись встревоженными взглядами, и император, не теряя времени, построил переход в Аламьен.
В замке стояла давящая тишина.
Поразившись – разве рожающая женщина не должна кричать? – император сгрёб первого попавшегося слугу и вытряс из него, что миледи вместе с милордом и целителями заперлись в замковом Храме.
Бледный до синевы дворецкий – нечасто выдаётся несчастье принимать одновременно двух правителей – проводил гостей в небольшой уютный зал, где к их услугам было предоставлено всё, что только душа пожелает. Но оба монарха желали знать, как идут дела у миледи. К сожалению, дворецкий ничем не мог порадовать, оставалось только ждать.
Мужчины заедали беспокойство и запивали его, не чувствуя вкуса и не пьянея.
Король переживал, что в случае гибели герцогини род воздушников прервётся, и его королевство потеряет внушительный кусок земли. Ведь новое графство уйдёт тогда к Аламьену, и на территории королевства окажутся земли, город и деревни, принадлежащие Империи.
Дорен боялся, что в случае смерти миледи перспектива снять проклятье с его рода будет окончательно утрачена. Это заботило императора намного больше, чем возможная потеря воздушницы. И его совсем не радовало, что со смертью миледи Империя приобретает хороший кусок земель в Рассветном.
Проходил час за часом, но из Храма никаких новостей не поступало. Закончился день, наступила ночь – монархи сидели, отупев от ожидания, беспокойства и усталости.
- А где Варийский? – вяло поинтересовался король. – Неужели до сих пор торчит под дверями?
- Насколько я понял, герцог не под, а за дверями, - ответил Дорен. – У ложа рожающей жены.
- Сумасшедший, - покачал головой Рассветный. – Чем он поможет, только целителей будет отвлекать и нервировать.
- Влюбился, - как бы, извиняясь, пробормотал император.
- Видимо, да, - согласился король. – Неразумно. Хотя девочка, конечно же, перспективная, красивая и весьма ценная. Но для взвешенных и рациональных действий нужна холодная голова. Если вмешиваются чувства, то вменяемых поступков от мужчины можно не ждать. Вдруг что-то пойдёт не так, сможет ли герцог принять верное решение?
