некоторые из сих сильных мира рассматривают арестантов в лорнеты и даже в театральные бинокли. Он вдруг почувствовал себя кем-то вроде диковинной птицы, оказавшейся в клетке. Многие месяцы в одиночке никогда не вызывали в нём таких гадких ощущений, какие он испытал сейчас. Стараясь отвлечься, он мысленно начал считать, наметив себе некий рубеж – сто. Но первая сотня сменилась второй, потом ещё и ещё, и лишь когда он сосчитал до пяти сотен, началось поимённое зачитывание приговора.- Князь Трубецкой Сергей Петрович, полковник лейб-гвардии Преображенского полка, Верховным уголовным судом из Синода, Совета, Сената и присоединённых к ним различных государственных особ осуждается по первому разряду за участие в бунте, направленном на свержения законной власти, а так же за цареубийство и приговаривается к смертной казне путём отсечения головы. Но по воле императора казнь сия заменяется осуждением навечно в каторжную работу.Услышав такое, Петрушевский был поражён – князя приговорили за «цареубийство»! Как такое могло быть? Ведь Трубецкого даже на площади не было! В это невозможно было поверить, но именно так и случилось.Бесстрастный голос продолжал зачитывать приговоры – смертная казнь, каторга, смертная казнь, каторга, и вскоре Сергей услышал свою фамилию.- Петрушевский Сергей Владимирович, капитан N-ского полка, Верховным уголовным судом … осуждается по третьему разряду за участие в бунте, направленном на свержение законной власти, за ведание о умыслах на цареубийства и приговаривается к политической смерти, по силе указа 1753 года апреля 29 числа, то есть положить голову на плаху, а потом сослать в каторжную работу на двадцать лет.
В дополнительных материалах смотрите музыкальный клип. Эта музыка, на мой взгляд, очень точно отражает эмоциональное состояние героев. Видеоряд значения, в принципе, не имеет, главное - музыка.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ
Часть II. Глава 14
Автор баннера - Крстина Муравская
«Ну, вот, наконец, и закончились наши мытарства с неопределённостью моей участи, - писал Сергей жене, - два десятка лет каторги. Молю тебя, моя родная, не пугайся, не лей слёзы, а попытайся принять сей приговор с тою же смиренность, что принял и я».После вынесения приговора его не вернули в прежнюю камеру. Пока вели по бесконечным лабиринтам крепости Сергей терялся в догадках, куда ведут, зачем. Сам приговор его как-то не трогал: первоначальное удивление – всё же думал, что наказание будет мягче – сменилось странно равнодушным состоянием и даже некоторым облегчением. Ну вот и всё! Теперь остаётся просто принять, выпавшее на его долю. И как ни больна была мысль о расставании с горячо любимой женой и сыном, он понимал, что иного пути не будет. Оказалось, вели в Кронверкскую куртину.*Новая камера была меньше, с приземистым потолком и сыростью, гнездившейся по углам и в самом воздухе, который пах плесенью. Но приятно удивило другое – из-за стен он вдруг стал слышать голоса соратников по заточению. Ближайшим соседом оказался поручик Ведерников, с которым были хоть и едва знакомы, но сейчас несказанно обрадовались друг другу, будто родные люди. Поручик был приговорён на поселение в Сибирь. И так они проговорили до глубокой ночи. Слышать человеческую речь, пусть и не видя собеседника, было непривычно, но невыразимо радостно – впервые за долгие месяцы можно было поговорить не о следствии. Впрочем, так или иначе всё равно главной темой был приговор и дальнейшая участь. Ведерников оказался настроен оптимистично:– Сибирь – тоже земля русская, – сказал он, – как-нибудь проживу, – и в его голосе Сергею послышалась даже некоторая мечтательность, – да и вы, сударь, не отчаивайтесь! – поддержал он Сергея. – Будем верить, что выйдет помилование, облегчится и ваша участь.И хотя Петрушевский понимал, что каторгу с поселением не сравнить, а помилования ожидать не стоит, он мысленно согласился со своим товарищем. Ничего, выдюжу!Всякий раз, он воображал себе образ жены и это придавало сил. Написав ей письмо, едва лишь за ним закрылась тяжёлая дверь одиночки, стал ожидать ответа и в тайне надеялся, что перед оправкой в Сибирь разрешат свидание с женой. Только бы ещё раз увидеть любимые глаза! Он понимал, что вместе им не быть никогда и стал готовить себя к разлуке. Конечно, ей сложно будет примириться с разлукой, но он обязан убедить Анну жить дальше, без него устраивать свою жизнь. Да, для него была невыносима сама мысль о том, что его сокровище станет принадлежать другому. Но иного выхода нет! Анна обязана устроить свою жизнь так, чтобы воспитать сына, и самой прожить достойно. А он… Ему остаётся молиться за неё и сына. Молитва – то единственное, что теперь ему остаётся.Первая ночь в новой камере была бессонной не только из-за разговоров с Ведерниковым, докучали блохи, оказавшиеся зверски злыми. И лишь сильная усталость сморила Сергея уже под утро. Но поспать не дали.Часов в пять утра узников разбудили и велели одеться. Ведерников посоветовал не застёгивать мундир.- И орденов не надевайте! – подсказал он.- Почему? – удивился Сергей.- Мне батюшка сказал, что их будут с нас срывать…- Ну уж нет, покуда мундир при мне, и я офицер, то встречу казнь, как полагается, - отвечал Сергей и не последовал совету товарища.Наконец, повели из камеры их вывели на улицу, построили, окружив солдатами Павловского полка. Здесь Петрушевский увидел многих знакомых – Лунина, Александра Муравьёва, Краснокутского, все были спокойны и молчаливы. Утро выдалось тёплым, обещая жаркий день. Запрокинув голову, Сергей сквозь ресницы посмотрел на солнечные лучи. Они напоминали радужные нити. Один цвет переходил в другой, солнце словно играло лучами, смешивая их друг с другом, как художник краски.Вдруг вспомнилось, как Анна вышивала такими шёлковыми разноцветными нитками, которые называла melange. Бывало он помогал жене смотать нитки в клубок: надевал на руки пряжу и постепенно поворачивал, пока она мотала. В такие минуты он любовался, как ловко и быстро изящные пальчики жены мотают клубок, получается плотный мячик. Целая корзина разноцветных клубочков. Потом они становились всё меньше и меньше, пока не заканчивались совсем, а из рук жены, словно по волшебству рождалось нечто изящное и милое – скатерть или салфетка, украшавшие их дом.Само понятие дома ассоциировалось теперь с женой. В своей холостяцкой жизни он обитал в довольно спартанском состоянии – в квартире имелось самое необходимо, а чистая постель и жаркий камин являлись единственными признаками хоть какого-то уюта. Всё изменилось с женитьбой – Анна наполнила холостяцкую квартиру всем тем, что составляет понятие дома. Сердце щемило при мысли, что теперь уже не будет никогда этого нежного, тёплого,
