В его руках она сразу стала податливой и нежной, но в разуме её всё ещё стучал страх.
«Я не знаю, столкнёмся мы с одним только Тавром — или с чем-то большим», — думала она, и лишь усилия Энгеля смогли заставить её откинуть свои мысли и всецело отдаться их чувствам на диатрийской постели.
Впрочем, утром оба встали рано. Настроены они были решительно. И когда Энгель ринулся пересчитывать полки и корабли, Гидра осталась с Авророй и вновь наказала ей внимательно обращаться с Лесницей.
А после проведала Мордепала и убедилась, что пылкий дракон всё ещё ждёт её, хотя лететь со скоростью кораблей ему будет непросто. Огромный ржаво-бурый зверь постоянно перебирал своими когтями, кроша камень, и на взгляды Гидры отвечал неохотно.
Она дала ему присмотреться к своему лётному костюму из чешуи Рокота, и тогда дракон неожиданно развеселился. Он прорычал отчётливый «оактук» и коснулся девушки кончиком своего трепещущего крыла. Но после вновь сел, обратившись взором на северо-запад, туда, где скапливались военные корабли.
До отплытия оставалось ещё немного времени, и она всё-таки выпросила встречу с Иерофантом. Тот тоже был угрюм и явно не отказал ей лишь из-за короны диатрис.
— Ваше Высокопреосвященство, — обратилась к нему девушка, встретив его в раальском санктуарии среди реликтовых мечей древних героев и старинных знамён. — Я знаю, вы не доверяете мне. Но, клянусь, я с вами плечом к плечу в войне с незримым врагом. Предстоящая битва пугает меня, и, если мой отец и есть колдун, он непременно проявит себя. Умоляю, подскажите мне хоть что-нибудь.
Взгляд Иерофанта прояснился от раздумий. И он спросил хрипло:
— Слышали вы что-нибудь о свойствах оникса, чёрного камня, что поглощает свет и чужое колдовство?
— О да! — Гидра вспомнила, что он лежал у неё вместе с гримуаром.
— Возьмите его с собой, — до странного сдавленным голосом сказал Иерофант. — Я знаю, вы, как доа, можете доносить свою волю мыслью. Вложите преградительную силу камня в ваше намерение и направьте его на Тавра.
«Это всё?» — разочарованно посмотрела на него Гидра. И он, вздохнув, пояснил:
— Не забывайте в этой мысли поминать имена богов, Ваша Диатрость. Иначе вы будете ничем не лучше его.
«Что ж, он напомнил мне о камне, но это единственный прок», — понурилась юная диатрис. Однако Иерофант вдруг шагнул к ней, и она поймала его тревожный взгляд.
— Ваша настойчивость заслуживает уважения, — произнёс он. — Я действительно не считаю, что вы соблазнитесь врагом. И всё-таки на вас лежит большая сила — сила дракона — и большая ответственность. Поэтому я просто не желаю подвергать вас тяготам больших знаний.
— Это напрасно, я и так думаю об этом всякий день от восхода до заката — лишь потому, что ищу столь необходимые нам всем ответы.
— Я понимаю, Ваша Диатрость. Знайте, я на стороне диатра, как и вы, — сказал Иерофант. — И я поддержу вас, если мы будем бороться против одного врага.
«Это будет необходимо там, в огне и пальбе, среди умирающих людей и скрещенных мечей — а ты так и будешь в это время копаться в своих книгах».
На сем её дела в Раале были закончены, и она отправилась на «Шаа» — новенький фрегат, которому Энгель сам дал именование.
Это была вовсе не та маленькая каррака с тесными палубами. Огромный военный корабль рассекал волны, почти не качаясь, и его паруса закрывали солнце не хуже крыльев Мордепала, что, наворачивая круги, следовал за армией. Растущий жар в его душе не давал покоя и Гидре. Она присутствовала на каждом военном совете, что проводили в диатрийской каюте, и снова и снова слушала тактику осады.
— Твоя задача — связать боем драконов, — всякий раз напоминал ей Энгель. — И ни в коем случае не геройствовать. Вполне возможно, они побоятся сходиться с Мордепалом, поэтому просто напугай их. Но не подлетай к Оскалу и не вздумай нарываться на орудия.
— Тавр мог оставить нам множество подлянок, — поддерживал его сэр Арбальд. — Поэтому надо иметь в виду, что он драконов наверняка уведёт подальше от поля боя, а нашу диатрис попытается выманить прямо к крепости.
— Что бы ни случилось, не подлетай к ней ближе вот этого контура улиц. Пообещай мне, Гидра, — говорил Энгель.
— Обещаю, — рассеянно кивала диатрис. Её кровь тоже бурлила. Они с Мордепалом наконец близились к развязке, к разрешению самого древнего противостояния в их жизнях.
— И всё же, — заметил Манникс, — по возможности, смерть драконов Тавра нам не нужна. После его гибели они не станут биться за него до последнего и не заслуживают разделить его участь.
— Тем более, драконов и так мало, — поддержал сэр Леммарт.
Гидра кивала, но, чем дальше, тем меньше мыслей задерживалось у неё в голове. Она спрятала чёрный оникс далеко к себе в карман и с грустью думала, что по итогам долгих и кропотливых поисков это единственное, что стало её оружием против колдовства.
«Всё это как-то неправильно», — думалось ей. — «Всё происходит слишком быстро».
Солдаты в чешуйчатой броне, ожидавшие часа битвы на палубе, казались куда спокойнее неё. Они верили в хитрость Энгеля и силу Мордепала.
Но она одна не могла перестать думать о том, что этого недостаточно для победы.
Когда вдали показалась Аратинга, флот из двадцати трёх кораблей замедлился. Сотни воинов пришли в готовность. Гидру забила дрожь, и она, подозвав к себе Мордепала, осталась ждать рядом со сходнями.
И, как и в тот день, Энгель подошёл к ней. Белая броня его казалась алой
