но близость просто близость. Мы действительно можем обратить жизненную силу магией. Но это опасно, я бы сказала смертельно.
— Тогда лучше этого не делать, — усмехнулся Дрэйк.
Наверное, никогда он так не волновался, как перед предстоящей миссией. Потому и заснуть не удавалось, хотя стоило бы отдохнуть.
— Если все получится, что ты намерен делать дальше? — осторожно задала она вопрос, который последние два дня заботил их обоих, пусть они и не решались его озвучить.
Она не просила его следовать за ней, он не просил остаться с ним. Хотя стоило бы. Дрэйк не хотел с ней расставаться.
— Белая Игла — мой дом. Я останусь с сестрой.
— Я отправлюсь с Александрой, — ответила она на безмолвный вопрос.
— Останься со мной, — попросил, пытаясь заглянуть в ее глаза. Но Мира отвернулась, отчего короткие пряди скрыли ее лицо. — Ты сделала достаточно для нее, пора подумать о себе. Окружение принцессы в опасности. Бог не пощадит никого в случае победы.
— Я прекрасно понимаю, против кого мы собрались выступить, — на ее губах мелькнула слабая улыбка. — Но… я с детства ее защищаю.
— Мира… я… — как же сложно это сказать.
— И я, — прошептала.
Она вдруг подалась к нему всем телом. Обвила руками шею, требовательно потянула на себя, впиваясь в его губы поцелуем. Соленым, с привкусом слез и горечи разлуки. Неизвестно, что принесет завтрашний день. Поэтому стоило попрощаться.
Глава 61
Лучница
Корона легла на голову, показавшись непомерной тяжестью. Коротко выдохнув, Лалиэн выпрямилась, взглянула на Аркариона. В богатых доспехах, с мантией за спиной, с коротко стрижеными волосами, он уже не напоминал того весельчака, с которым она познакомилась в начале их путешествия. Его венец был больше и, наверняка, тяжелее, как и бремя власти, что он принимал сегодня. Обернувшись к собравшимся в тронном зале подданным, он застегнул на запястье массивный браслет и поднял над головой золоченый жезл — тоже артефакты власти Безликих. Они полностью лишились силы, но об этом пока знали лишь она и Аркарион.
Раздались громкие возгласы и аплодисменты. Народ приветствовал новых короля и королеву Серебряной Луны. Взяв Лалиэн за руку, Аркарион повел ее по ковровой дорожке между расступившимися подданными к выходу, чтобы предстать перед народом и объявить о начале правления. Обеспокоенный взгляд скользил по лицам гостей. Красс был схвачен и уже многое поведал им. В том числе и о готовящемся покушении. Только исполнитель скрылся и мог объявиться, если, конечно, не оставил город, опасаясь кары.
Они покинули тронный зал, выйдя через двойные двери в королевский сад. Крики толпы оглушили, а свет солнца ослепил. Эти долгие месяцы в путешествии воспитали в ней чутье. Лалиэн ощутила опасность раньше, чем враг атаковал. Эти мгновения растянулись в вечность. Она видела, как мужчина в толпе вскидывает руку, направляя в Аркариона магический шип, чтобы убить. Она узнала плетение асуров, что легко преодолевают барьеры. Аркарион с громким вздохом развернулся, сжав ее в объятиях и закрывая спиной от опасности.
— Нет! — вскричала она в испуге. Только не он!
Сила поднялась в ней раньше, чем она дала мысленную команду. Свет ослепил, жар разошелся в стороны, впервые не обжигая. Руки Аркариона крепко обняли ее, а макушки коснулся резкий вздох. На краткие мгновения наступила оглушительная тишина, после чего время ускорилось. До слуха донеслись крики. Аркарион так и продолжал обнимать ее.
Лалиэн опасалась худшего. Но супруг, не выпуская ее из объятий, обернулся через плечо. Только убедившись, что опасность миновала, он отпустил ее. Стражники скручивали напавшего на них мага. Землю вокруг них покрыла копоть. Прошедшая от Лалиэн магическая волна отбросила людей назад, взрыла землю. И защитила от опасности.
— Король Аркарион и королева Лалиэн! — раздался возглас.
Теперь Арк обернулся, поднял жезл над головой, сжав дрожащую ладонь Лалиэн в своей. Сердце громко стучало в груди, перекрывая крики толпы.
Они справились. Сегодня Серебряная Луна обрела новых правителей.
Хранительница
— Мне страшно, Бесик, — провела ладонью по лохматой макушке.
Хоть ему могла признаться.
Бессон лежал на кровати, положив голову мне на колени. Тяжелый, огромный, родной. Он сумел избежать смерти и сегодня утром просто появился в моей спальне. Впереди коронация, а я сижу и разговариваю с большим котом.
— Знаю, это мнительность. Но, кажется, что-то обязательно произойдет.
Бессон тихо рыкнул. Я ощущала его участие, беспокойство. Оттого впервые после пробуждения становилось спокойно на душе, несмотря на обстоятельства. Я все еще не могла вспомнить прошлое, но Бессон давал надежду, становился опорой. Я больше не собиралась прятаться, я хотела вернуть свою жизнь. Но вот получится ли? Исааз защищает меня, поддерживает. Но я все больше утверждаюсь во мнении, что он не желает возвращения моей памяти. И это настораживает.
Раздался стук в дверь. Наверное, прибыли служанки, чтобы помочь одеться перед церемонией. Бесик с недовольным рыком соскочил с кровати, следом исчез в черной дымке.
— Войдите.
Дверь распахнулась, но пришли не служанки. Исааз предстал в белоснежной мантии и собранными в двойную косу волосами. Синие глаза смотрели хмуро, чуть обеспокоенно.
— Я еще не одета, — поправила на себе халат, надетый поверх ночной сорочки.
Одежда не была откровенной, да и я не испытывала смущения. Может, в прошлом я одевалась смелее, а поцелуи не вызывали столь противоречивых чувств? Меня тянуло к Исаазу. Пусть я и не знала ничего о нем. И в то же время я опасалась его посягательств. Чувство неправильности не отпускало каждый раз, когда он прикасался ко мне не так, как следовало бы другу.
— Я хотел проведать тебя.
— Все хорошо, — заверила его я, нервно улыбнувшись.
— Переживаешь? — он подошел ко мне, заглядывая в глаза, сжал плечи ладонями.
— Немного.
— Не стоит. Церемония пройдет по плану. Тебе ничего не угрожает, — он провел костяшками пальцев по моей щеке.
А я отступила назад. Мне на сегодня и так достаточно волнений.
— Что-то не так? — спросил недовольно.
— Мне надо собираться.
Снова раздался стук в дверь. И на этот раз пришли служанки. Они несли в руках мои платья. Белоснежное из тонкой ткани и синее, расшитое серебряными нитями и драгоценными камнями. Настоящее произведение искусства.
Исааз оставил меня. А я постаралась сосредоточиться на насущных делах. Мне уложили волосы в довольно простую прическу, чтобы можно было без труда надеть корону. Даже наложили макияж. Наряд сидел на мне потрясающе, но казалось, что меня заключили в ловушку из множества юбок. Нижнее платье, белое, сверху синее, сдавившее грудную клетку весом драгоценностей. И в довершение мантия на плечи. А ведь на голову еще ляжет корона.
