всё просто – как раз сегодня посмотрел статистику, одного не хватило до красивой цифры. Ну, это так, шутка, к делу не относится. Так чем можем помочь? Если по медицине, извините, клиника закрыта и мы вне рабочего режима. Теперь только с утра, да и то не получится – в клинике принимаем по предварительной записи.
- К тому же мы работаем ещё два дня и уходим в отпуск, - продолжила Арина. – Так что не можем Вам помочь при всём желании.
Старик широко улыбнулся.
- Спасибо, уважаемые, но после, как Вы меня собрали, словно конструктор, чувствую себя довольно неплохо. Вопрос в другом.
- Подождите, - Арина вздрогнула. – Вы, простите, запамятовала Ваше имя, отец Мары? Что, появился интерес к нашим персонам как к врачам? Или Вы по другим делам? Чем заслужили внимание? Однажды помогли Вам лично. Второй раз - вашей дочери и её коллегам, чуть не погибнув при этом. Может хватит, на этом остановимся? Не считаю число три удачным.
- Подожди, Арин, не кипятись. – Антон хмуро посмотрел на собеседника. – Уважаемый, сестра права – мы дважды помогли Вам. Этого достаточно. Документы на квартиру, деньги и карту, а так же так называемый «эвакуатор», что были в тайнике, мы, по просьбе Вашей дочери, сохранили и готовы завтра с утра вернуть в полной целостности и сохранности. Что касается квартиры – там короткое время жил наш близкий друг, который воспользовался именно что письменным предложением Мары, а не въехал туда самовольно. Кстати, тот человек активно участвовал в освобождении её самой и двух Ваших парней. На данный момент квартира свободна. Деньгами Вашей дочери не пользовались, так как Мара заранее сама оплатила все расходы по коммуналке. Что забыл? А, вспомнил. С людьми и контактными телефонами, которые были переданы Вашей стороне, помочь не могу, потому что не интересовался, что было написано в письме. Так что и в этом, увы… Помочь встретиться с кем-либо из руководства страны не могу - я не столь публичная личность, что бы за ручку здороваться с министрами. Скажу больше – ко мне несколько месяцев назад обращались за помощью, но я отказал в содействии заинтересованным лицам с нашей стороны. Сейчас отказываю в этом и Вам. С нас достаточно.
- А если Вы прибыли, что бы засвидетельствовать благодарность за спасение Ваших людей, не стоило этого делать – нам достаточно и того, что кивнули, не сказав в лицо ни слова. А сейчас, извините, очень устали – домой хочется, спокойно поужинать и завалиться спать. – Арина посмотрела на брата – Антон, мы, вроде, обозначили свою позицию?
- Это Вы звонили сегодня? - Антон зло посмотрел в глаза собеседнику. - Вам было предложено именно что ПОЗВОНИТЬ вечером или завтра утром, но никак не приходить без приглашения. Сейчас, простите, нет сил вести какие-то разговоры, голова не соображает. Приносим свои извинения, но мы, пожалуй, пойдём.
Пожилой мужчина, у которого улыбка уже давно исчезла с лица, рассматривал молодых людей. Глубоко вздохнув, произнес только одно слово.
- Жаль…
- Жаль? – Антон неожиданно (даже для себя самого) полыхнул гневом. – А чего Вы ожидали? Что мы при Вашем появлении бросим на грудь со словами признательности и любви? Что бросим всё и помчимся навстречу, стараясь угодить малейшим Вашим желаниям? Задумайтесь над единственным вопросом – а НАМ всё это зачем? Во имя чего? Что бы вновь пройти по грани жизни и смерти? Что бы ради Вас убивать других людей? Или что бы снова влипнуть в какую-нибудь мутную историю? Прошлые встречи лично нам не принесли никакого удовлетворения. С Вас за лечение не взяли ни копейки больше, чем было положено. Все расходы, что понесли при встрече с Вашей дочерью, легли только на нас, хотя фиг с ними, не такие большие деньги. Поэтому, считаю, лично Вам и Вашему народу мы не задолжали и ни чем в дальнейшем не обязаны. Заметьте, я даже не спросил – воспользовались ли Вы теми телефонами, что были переданы. Знаете почему? Да потому, что нас совершенно не интересует чужая жизнь. Мы живём своей, и этого более чем достаточно. И Ваше «жаль», мягко скажем, возмутительно. Повторю. Мы на самом деле очень устали. Приходите сами завтра с утра или пришлите кого-нибудь, если здесь не один. Отдадим всё, что было оставлено Марой, с радостью, нас это тяготит. И потом давайте сделаем вид, что никогда не видели друг друга и вообще ранее не встречались. Так будет лучше для всех.
Старик опустил глаза, чувствуя, что ещё чуть-чуть и его собеседники наговорят много лишнего, хотя… он не мог не передать те слова, что просила его дочь.
- Антон. Простите, что задерживаю, но не могу не выполнить обещанное дочери. Она просила передать, что ей плохо без Вас и что она тоскует.
Старый человек совсем не ожидал той реакции, которая последовала за его словами.
- Плохо ей? Скучает? – Антон захохотал, словно услышав смешную фразу. – Я не знаю, как у Вас люди относятся друг к другу. Как любят, как выражают свои симпатии, как создают семьи. У нас к чувствам относятся серьёзно. Их трепетно берегут и ценят. Вы считаете в порядке вещей, что Ваша дочь жила в одном городе, что и я, более полугода и за всё это время ни пришла, ни позвонила, ни просто дала знать, что жива-здорова. Может для Вас это является нормой, для нас – нет. Так что не верю ни единому слову, что Вы сейчас произнесли... Да и ладно, времени с тех пор прошло много, всё осталось впрошлом. Надежда, чувства, мечты. Мара сама всё похоронила. Осталось одно – не боль от разлуки, а ощущение предательства. Вот так ей и передайте. Всё, закончили. Доброго вечера.
Антон взял за руку сестру и они, повернувшись к старику спинами, неторопливо пошли домой, ни разу не обернувшись.
Пожилой человек ещё долго стоял, раз за разом прокручивая в голове слова Антона и Арины, понимая, что и он сам, и его дочь остались в неоплатном долгу перед этими людьми. И всё, что они хотели сказать – сказали. Хотя и неприятно было признавать, но сказанные в лицо искренние слова всегда лучше недомолвок.
