В мокрых камнях отражалось небо, отчего они казались оранжево-коричневыми. Подул ветер, принеся тучу брызг, и Эдварду почудилось, что он парит в мглистой пустоте, теплом янтарном тумане, скрывшем от глаз покрытые мхом гранитные стены.
— »Мне вечность встретилась в горах», — процитировал он и, не зная всего стихотворения, перешел к последней строчке: — «И в сердце поселился страх…»
На вершине Вернел-Фолла он остановился, потом прошелся по широкой площадке из белого гранита, держась одной рукой за металлические перильца. Наконец он выбрал место поближе к серебристому водному потоку, отвесно падающему вниз. Отсюда он мог внимать шуму и мощи водопада; брызги особенно не донимали его. Здесь он чувствовал себя в абсолютном уединении, хотя жизнь грохотала близко. Хорошо бы, подумал Эдвард, броситься в середину потока и низвергаться вместе с ним, в холодных зеленых и белых водах, меж брызг и пузырей, и глядеть оттуда на землю и небо, искаженные прозрачной, почти стеклянной гладью вертикальных струй! Жить, как водяной дух, обладать магической способностью удерживаться в смертоносных волнах водопада.
Эдвард посмотрел на Либерти-Кеп и вновь вспомнил о недоступных пещерах под сводами скал. Отчего так неудержимо влечет именно то, что скрыто от глаз?
Он нахмурился, пытаясь сосредоточиться на мыслях, мелькавших в голове. Живые существа видят только то, что на поверхности. Они не могут существовать в глубине Земли, в ее тверди. На поверхности жизнь приобретает черты реального. Смерть — огромное неизведанное пространство. Смерть рождается в недосягаемых пределах. «Смерть» и «твердь» — звучит очень похоже…
Этим утром Эдвард встретил на тропе только трех человек — один спускался, двое других шли позади геолога. Наверху он увидел четвертого — молодую высокую блондинку в бурой штормовке и темно-голубых шортах. Она стояла с большим, тяжелым с виду рюкзаком на спине на противоположной стороне площадки. Перед ней открывался вид на Эмералд-Лейк — озеро, в котором собиралась вода, упавшая с шестисотметрового водопада Невада-Фолл, и запасалась силами, чтобы излиться другим, менее высоким Вернел-Фолл. Должно быть, женщина провела здесь в палатке ночь или утром пришла через долину.
Женщина обернулась, и Эдвард увидел, что она потрясающе хороша собой. Длинное лицо скандинавского типа, правильной формы нос, ясные голубые глаза и губы — чувственные и недовольно нахмуренные. Эдвард быстро отвел взгляд, отлично осознавая, что он ей не пара. Он уже давно понял, что такие красотки не обращают внимания на подобных ему мужчин, которые выглядят не особенно мужественно и занимают не слишком высокую ступень на социальной лестнице.
Тем не менее, складывалось впечатление, что она одинока.
В душе Эдварда звучала чистая пронзительная мелодия, зарождавшаяся всегда, когда ему доводилось встретить желанную, но недоступную женщину, когда он испытывал не страсть, а почти религиозное томление. Сейчас он сопротивлялся этому чувству; ему не хотелось, чтобы кто-то мешал боготворить природу, Землю; было жаль растрачивать восторги на женщину, которой он, скорее всего, не мог обладать. От женщины или женщин, о которых Эдвард мечтал накануне, он ожидал другого: они обязаны быть надежными и терпимыми, но не должны причинять страданий. Вежливо улыбнувшись и кивнув, он быстро прошел мимо незнакомки и продолжил прогулку.
За Эмералд-Лейк он отыскал каменную площадку с гранитным выступом под деревьями, служившим скамейкой. Он остановился, вытащил из рюкзака несколько сэндвичей с сыром и сушеные фрукты. Все это напомнило ему завтраки, приготовленные матерью, когда они путешествовали здесь все вместе. Устроившись лицом к белому перистому водопаду Невада-Фолл, находящемуся в нескольких сотнях ярдов, он откусил кусочек сушеного абрикоса и заварил на переносной плитке чай.
Кто-то приблизился сзади легкими, почти неслышными шагами.
— Прошу прощения.
Он резко обернулся и увидел все ту же блондинку. Она улыбнулась. В ней было не меньше шести футов росту.
— Да? — выговорил Эдвард, проглатывая недожеванный кусок.
— Ты не видел здесь мужчину — чуть выше меня, с черной окладистой бородой и в красной штормовке? — Она подняла руку над головой, показывая рост нужного ей человека.
Эдвард не видел никого, кто соответствовал бы описанию, но встревоженный вид девушки подсказывал, что нельзя отвечать сразу. Он притворился, что пытается вспомнить, потом сказал:
— Нет, не думаю. Сегодня здесь не так много людей.
— Я жду его уже второй день, — вздохнула она. — Мы договорились встретиться возле Эмералд-Лейк.
— Сожалею.
— А ты не видел никого похожего в долине? Ты ведь оттуда, да?
— Да. Но я не помню никого с черной бородой и в красной штормовке. Вообще никого с черной бородой!
— Понятно. — Она покачала головой и повернулась. Потом бросила через плечо: — Спасибо.
— Не за что. Может, хочешь перекусить? Чай, фрукты?
— Нет, спасибо. Я ела. У меня еды хватит на двоих.
Эдвард наблюдал за ней со смущенной улыбкой. Она, казалось, не знала, что делать дальше. В глубине души он хотел, чтобы девушка ушла; влечение ранило его.
— Я говорю о своем муже, — объяснила она, уставясь на Либерти-Кеп и чуть прищурясь от слепящей дымки. — Мы в разводе. Наша первая встреча произошла в Йосемите, и мы решили, что если вернемся сюда до того, как… — Ее голос дрогнул, и она поежилась. — Мы решили быть вместе. Договорились встретиться возле Либерти-Кеп.
— Не сомневаюсь, что он где-то неподалеку. — Эдвард показал на озеро и тропу.
— Спасибо, — вымолвила женщина. На этот раз она не улыбнулась, а просто повернулась и пошла по направлению к Вернел-Фоллу и ведущей вниз тропе Мист-Трейл. Эдвард долго смотрел ей вслед, потом глубоко вздохнул и принялся за второй бутерброд. Жуя, он презрительно оглядел свой завтрак. — Если бы у меня был белый хлеб! — сказал он самому себе. — Такую красавицу можно приворожить только лучшими сортами пшеницы.
Нигде — ни на площадке, ни в окрестностях озера и водопадов, ни на тропе — не было ни души. Единственный человек на много миль — это он, Эдвард. Шоу пересек мостик и зашагал между деревьями. В ушах стоял грохот воды и птичье пение. Он знал все типы скал и камней, но плохо разбирался в птицах. Краснокрылые дрозды, малиновки, сойки, правда, не представляли загадки для него; он решил купить книгу, чтобы прочитать и о других пернатых. Но есть ли смысл в заучивании названий? Если его памяти суждено развеяться по космосу, стоит ли терять время на новую информацию?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
