Гленну она сказала:
— Прими мои соболезнования по поводу смерти твоего отца. Произошедшее стало страшным ударом для всех нас. И спасибо тебе за то, что ты так щедро передал нам таблички Есфири. Прекрасная поэма, Песнь Мариамь.
— Милдред, — сказал Фило. — Принеси, пожалуйста, мяты.
— Сию минуту, Фило, — ответила она, засуетившись. Ее желтый кардиган был застегнут не на те пуговицы. Кэндис подумала, что она влюблена в Фило.
Знала ли Милдред, что он был убийцей?
— Я любил твою мать, Гленн, — сказал Фило, когда за Милдред закрылась дверь. — Никогда еще мужчина так не любил женщину, ни в прошлом, ни в настоящем. Когда она погибла, я думал, что умру от горя. Меня утешало лишь знание того, что я воссоединюсь с ней в Свечении. В книге пророка Даниила сказано: «И многие из спящих в прахе земли пробудятся… для жизни вечной… и будут сиять, как светила на тверди… и как звезды, вовеки, навсегда». Но я был слишком нетерпелив. Я не мог ждать. Я помнил, что был избран привести Бога в наш мир. Теперь я просто ускорю этот процесс.
— Вы собираетесь скомандовать Богу, чтобы Он появился? — не веря своим ушам, спросила Кэндис.
— Мой предшественник, Иисус, думал, что Он приведет с Собой Бога. Но исполнить эту великую миссию предназначено мне. Иисус всего лишь расчищал для меня дорогу.
— Но зачем нужны бомбы?
— Они — инструмент, с помощью которого я отправлю Богу послание.
Кэндис недоуменно посмотрела на него.
— Вы хотите сжечь замок, чтобы сотворить Бога?
— Поджечь замок, — поправил ее Фило. — Но не сам замок, а все священные слова и тексты, хранящиеся в нем. Мы не для того собирали книги, чтобы потом просто сидеть и ждать появления Бога. Мы должны отправить Ему послание. В виде огня. Слова вознесутся к небу, и пробудят зарождающегося Всевышнею ото сна, и призовут к Его истинному величию. — Фило повернулся к камину, его глаза сверкали. — Александр Великий начал завоевание мира с того, что сжег дотла Фивы. Он прошелся огненной косой по трем континентам, уничтожая все на своем пути, и в конце предал огню дворец Ксеркса в Персеполе, обратив его в пепел. — Он перевел пламенеющий взгляд на Кэндис. — Неужели я не смогу превзойти его в этом?
— Мое начальство знает, где я, — сказал Гленн, стараясь сохранять спокойствие и не упускать из вида запястье Фило. Может быть, Гленну удастся его побороть, но сумеет ли он потом отключить бомбы?
— Это не имеет значения. Они ничего не смогут сделать. Я контролирую ситуацию.
— А остальные? Люди в лаборатории?
— Они не знают про бомбы, доктор Армстронг.
— Ты блефуешь, — произнес Гленн. — Ты не уничтожишь две тысячи лет человеческих прозрений и Божественных откровений. Даже ты не способен на это.
Фило подошел к окну и сказал:
— Позволь тебе кое-что продемонстрировать. Взгляни вниз. Видишь там теплицу?
Свет, струившийся из окон под ними, освещал дорожку, выложенную плиткой, от замка к строению из дерева и стекла, в котором цвели нежные растения.
— Смотри, — повторил Фило. — Сейчас. — Внизу показалось ярко-желтое пятно: Милдред Стиллвотер в своем кардигане спешила к теплице. — Идет за мятой для нашего чая, — сообщил Фило.
Они видели, как она вошла и за ней закрылась дверь. Фило сказал:
— А теперь не проморгайте то, что произойдет, — и нажал кнопку на часах: их ослепила вспышка взрыва.
— Боже мой! — закричала Кэндис, в ужасе наблюдая за языками пламени, вырывавшимися к небу. — Вы убили ее!
— Я сделал это ради ее же блага. Бедняжка стала бы мучиться, но я избавил ее от страданий.
Гленн схватил Кэндис за руку.
— Беги отсюда, скорее!
Но она вцепилась в него, слезы текли по ее напуганному лицу.
— Это была первая, — похвастался Фило, восхищаясь своей работой и тем, что все прошло как по маслу: значит, и с другими бомбами проблем не возникнет. — Я разместил еще шесть снарядов в ключевых местах: в научном архиве, Зале предков, Убежище Иисуса и так далее. Вы видели седьмой в подвале замка. Я буду взрывать их по очереди. В тех местах, где установлены бомбы, я наполнил стены зажигательными химикатами. Морвен потонет в ослепительном блеске бушующего пламени.
Гленн смотрел на горящую теплицу, огонь, охватывавший кустарник, искры, летевшие к небу Ад, из которого нельзя спастись. Но что-то было не так…
И вдруг он понял: никто не выбежал выяснить, что произошло.
Догадавшись, о чем он думает, Фило предупредил:
— Я запер все двери в замке. Никому не удастся выйти.
Кэндис была на грани истерики.
— Вы хотите всех убить?
— Не волнуйтесь, они примут мученическую смерть, как и их предки семнадцать веков назад.
— Выпустите их!
— Я не могу допустить, чтобы они стали звать на помощь или принялись тушить пожар.
Гленн лихорадочно придумывал план действий.
— Фило, давай поговорим. Отключи бомбы…
— Я наслышан о твоем умении убеждать. Ты отговаривал самоубийц, собиравшихся прыгнуть с крыши. Почему ты не спросил меня, зачем я привел тебя на Морвен?
— Что значит, вы привели нас? — спросила Кэндис. Ее била такая сильная дрожь, что у нее стучали зубы. Милдред в теплице…
— Я все подстроил. Но не для вас обоих, только для Гленна. Он должен был приехать один. Я испробовал все, чтобы избавиться от вас, доктор Армстронг. Но вы лишний раз подтвердили свою репутацию абсолютно непредсказуемой женщины. — Он обратился к Гленну. — Я следил за вами с того момента, как вы покинули Калифорнию. Мы ненадолго потеряли вас в пустыне, но потом обнаружили ваш след, когда вы отплыли на «Афине». Это я послал к вам ненастоящего медика в Салерно, чтобы он забрал вас. Мне стало известно, что капитан Ставрос собирался украсть черепки керамики и продать их на черном рынке. Вне всякого сомнения, он бы избавился от вас, чтобы исполнить задуманное.
Гленн в ярости стиснул челюсти.
— И все это только для того, чтобы заманить меня на остров и убить? Почему же ты не убил меня еще в пути? Или в Лос-Анджелесе? Зачем такой спектакль?
— Убить тебя! Мой мальчик, вовсе не за этим я привел тебя сюда.
— Тогда, бога ради, зачем?
— Ну, как же, конечно, чтобы ты стал править вместе со мной.
33
Пламя плясало и потрескивало в камине, пока на улице пожарище поднималось к самому небу, касаясь верхушек деревьев и поджигая их. И на нижних этажах были слышны приглушенные крики людей.
— Я не стал приводить тебя на Морвен сразу после смерти твоего отца, — сказал Фило, наслаждаясь ошеломленным выражением лица Гленна, — потому что ты должен был показать, на что способен, пройдя испытание огнем, как любое другое божество. И ты проявил себя — делом, отвагой и силой. Теперь ты принесешь в жертву свою старую жизнь ради новой. Ты больше не будешь простым смертным, ты станешь Высшим существом. Мы потомки Александра Великого! На нас возложена священная миссия — привести Бога в этот мир, — кричал Фило. — Можешь ли ты отрицать свое право по рождению?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
