— Так у него уже есть имя? — похоже, девушке это не очень понравилось, но Джексом не мог понять почему.
— Ведь холд расположен на берегу… вот и получается — Прибрежный!
Они подошли к ступенькам, сложенным из черного камня. Швы между плитами были заделаны белым раствором, что придавало лестнице нарядный и в то же время внушительный вид. Над террасой, которая тянулась вокруг всего дома, почти вплотную подступая к цветущим деревьям, наполнявшим воздух терпким ароматом, нависала золотисто-оранжевая черепичная крыша. Металлические ставни были открыты, словно приглашая заглянуть в необычайно большие окна и полюбоваться внутренним убранством. Арфист уже расхаживал по главному залу, и голос его звенел восторгом и изумлением. Когда Джексом, пропустив вперед Брекку с Менолли, вошел в холд, Робинтон застыл на пороге комнаты, отведенной под его кабинет. В просторном помещении были заботливо расставлены и разложены его вещи, которые Сильвина переправила сюда из цеха арфистов. Смятение Робинтона передалось Заиру; он громко и взволнованно чирикал, сидя на поперечной балке. К нему присоединились Красотка с Бердом, а вслед за ними Мийр, Талла и Фарли.
«Как будто поют по нотам!» — подумалось Джексому.
— А вот и Фарли! Мне кажется, я слышал, что Пьемур тоже здесь. Почему же я его не вижу? — удивленно и чуть обиженно спросил Робинтон.
— Он вместе с Шаррой — присматривает за жарким, — пояснил Джексом.
— Просто мы не хотели, чтобы вокруг толпилось слишком много народу… Это было бы для тебя утомительно… — добавила Лесса, чтобы успокоить арфиста.
— Утомительно? Для меня — утомительно?! Да я просто мечтаю, чтобы меня кто-нибудь утомил! ПЬЕМУР!!!
Если глядя на загорелое, посвежевшее лицо Робинтона кто-то еще мог усомниться в его исцелении, то рев, который он испустил — такой же мощный и оглушительный, как бывало, — не оставлял никаких сомнений: мастер-арфист Перна жив и здоров!
И сразу же издалека раздался тревожный отклик:
— Я здесь, учитель!
— А ГДЕ ТВОЙ ОТЧЕТ?
— Какое счастье, что мы додумались отправить его в морское путешествие, — улыбнувшись Лессе, шепнула Брекка. — Представляешь, что он вытворял бы на суше?
— Вы обе даже не в состоянии понять, насколько моя пустячная хворь задержала некоторые чрезвычайно срочные…
— Пустячная хворь? — Фандарел даже глаза вытаращил от изумления. — Мой добрый Робинтон…
— А это ты видел, мастер Робинтон? — Менолли достала из уставленного красивыми вещицами шкафчика бокал — изящный стеклянный кубок. Основание его переливалось темно-синим — цветом арфистов, а сбоку были выгравированы имя мастера и арфа. Глаза девушки округлились от восхищения.
— Клянусь Скорлупой, да это же цвет нашего Цеха! — Робинтон взял бокал в руки, любуясь искусной работой.
— Это тебе от моей мастерской, — сияя, сказал Фандарел. — Мермал хотел сделать синим весь бокал, но я помню, как тебе по душе любоваться чистым цветом бенденского вина…
В глазах Робинтона светились признательность и благодарность. Вдруг его длинное лицо приняло печальное выражение.
— Только он почему-то пустой, — жалобно произнес арфист.
В этот миг в дальнем углу холда что-то загрохотало, закрывавший дверной проем занавес отлетел в сторону, и, чуть не сбив с ног Брекку, в комнату ворвался Пьемур.
— Я здесь, Учитель! — задыхаясь, пролепетал он.
— Вот что, Пьемур… — протянул арфист, разглядывая своего юного помощника с таким видом, словно совершенно забыл, зачем его звал. Оба они, не отрываясь, глядели друг на друга, при этом Робинтон озадаченно хмурился, а Пьемур часто и тяжело дышал, смаргивая капельки пота.
— Ты болтаешься здесь уже достаточно долго, чтобы разузнать, где они хранят вино… Мне подарили такой дивный бокал — и он пуст!
Пьемур сосредоточенно заморгал, потом медленно покачал головой и, обращаясь ко всем собравшимся, торжественно изрек:
— Теперь я вижу — с ним все в порядке! А вот если жаркое подгорит!.. — наградив арфиста возмущенным взглядом, он повернулся на каблуках, отдернул занавес и с топотом удалился.
Джексом и Менолли понимающе переглянулись. Тех, кто хорошо изучил Пьемура, не смогли обмануть его грубоватые манеры и ворчливый тон. И точно — он уже снова вбегал в зал, таща на плече бурдюк, с которого свисала печать Бендена.
— Только не тряси, мой мальчик! — вскричал арфист, протягивая руки, чтобы прекратить кощунственное обращение с любимым напитком. Он отобрал у Пьемура бурдюк и рассмотрел печать. — Гм! Одна из лучших марок! Эх, Пьемур, видно, мало я тебя учил, как надлежит обращаться с вином! — озабоченно хмурясь, он осторожно сломал печать и, убедившись, что затычка в полном порядке, с облегчением вздохнул. Потом поднес ее к носу и тщательно обнюхал. — О! Какой упоительный аромат! И, похоже, долгое путешествие не повредило ему… Ну-ка, Пьемур, будь умницей, налей нам всем. Я уже вижу, что в этом холде нет недостатка в посуде.
Джексом с Менолли расставили бокалы, и Пьемур со сноровкой, достойной доброго бенденского вина, начал разливать. Робинтон, подняв полный бокал, наблюдал за юным арфистом с растущим нетерпением.
— Твое здоровье, мой друг! — провозгласил тост Фандарел, и к нему с жаром присоединились все присутствующие.
— Я просто ошеломлен, — признался арфист и, чтобы никто не мог усомниться в его словах, отхлебнул лишь крошечный глоточек превосходного вина. Покачивая головой, он обвел глазами своих друзей. — Совершенно ошеломлен!
— Ты еще не все видел, Робинтон, — сказала Лесса и взяла его за руку. — Иди сюда… Брекка, ты тоже должна посмотреть. Пьемур, Джексом, принесите-ка тюки!
— Не торопись, Лесса. Я могу разлить вино!
Но она уже тянула его за собой, и Робинтону оставалось только с тоской оглядываться на оставленный бокал.
Через раздвижную перегородку его провели в небольшой коридорчик, отделявший главный зал от спальной половины. Брекка шла следом, в глазах ее светились любопытство и живейший интерес.
Самая просторная спальня предназначалась Робинтону. Четыре остальные были обставлены так, чтобы в каждой могло разместиться по двое гостей. Но, как заметила Лесса, на широкой террасе можно уложить еще дюжину. Только пусть Робинтон не думает, что ему позволят принимать такие орды! Арфист восхищался при виде купальни, поражался размерам огромной кухни и, наконец, покорно отправился взглянуть на второй очаг, устроенный под открытым небом. В воздухе витали ароматы жареного мяса. Арфист чутко принюхался.
— Могу ли я спросить, откуда этот запах?
— На берегу есть специальные жаровни, чтобы можно было стряпать, если случится нашествие гостей.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
