Это было похоже на охоту гепардов или волков. Тяжелое и неповоротливое травоядное бежало впереди, не позволяя вцепиться в толстенные бока, а юркие хищники все метились в свободные лазейки, пытаясь вырваться вперед. Делали рывок за рывком, мгновенно сбрасывая скорость, когда неохватная корма жертвы прижимала к обочине, и снова пытались отвлечь, прорваться самому или пропустить напарника.
Из окон машины Ромыча высунулись двое, принявшись стрелять по задним колесам из автоматов. Из «бэхи» Покрышкина, держащейся справа, огонь смог открыть только худощавый с карабином.
Почти сразу стало заметно, что пули не доставляют гиганту каких-либо серьезных неудобств. Павел, даже успевший обнажить пистолет, чтобы тоже сделать несколько выстрелов, только покачал головой, убирая оружие. Продырявленные шины грузовика мгновенно герметезировались, подкачиваясь прямо на ходу, да и не всякая пуля была способна пробить армированную резину.
– Ромыч, нам колеса из стволов не взять, – все пытаясь пролезть в щель между бортом жертвы и обочиной, заговорил Павел. Фура снова вильнула, и он сбросил газ, приотставая. – Надо что-то решать, скоро Барабинск, там он встанет на якорь, посреди поселка даже нам наглости штурмовать не хватит.
– Гранатомет был один, – с ухмылкой протянул Ромыч, но тут же вдруг добавил совершенно серьезным тоном, ничего больше не объясняя: – Братва, пристегнитесь. Ох, Капкан меня порвет… Пашка, отвлеки его, пошел на прорыв. Вы хотели пати? Получите – нате! – Последние слова он уже почти кричал, до пола утопив педаль газа.
Нет, вдруг ударило в голову Матвеева, это похоже не на охоту. Глядя, как слаженно и хищно пытаются раритетные автомобили загнать тяжелую тушу противника, он подумал, что это больше напоминает авиационный бой прошлого века, чем так сладко грезил его шеф. Два истребителя, изнывая от жажды всадить очередь в кабину врага, все вьются и вьются над телом бомбардировщика, подбирающегося все ближе и ближе к намеченной цели. Ревут моторы, пахнет потом и бензином, а за штурвалом сидит настоящий летчик-истребитель в закопченном летном шлеме…
Фантазия со скрежетом распалась, когда бампер кроссовера угодил под колесо грузовика. Лопнуло, щелкнуло, с силой швырнуло в сторону. Павел удержал машину, оттягивая фуру на себя, и в этот момент Ромыч ринулся вперед. Запрещенный много лет назад немецкий двигатель выдал все, на что был способен, и темно-серый болид исчез за левым бортом длинномера.
Покрышкин еще немного приотстал, высокий грузовик качнулся в сторону, словно пытаясь-таки сбить обгоняющего врага в кювет, но затем вдруг споткнулся. Удар, раздавшийся откуда-то спереди, был тяжелым, хрустящим и неприятным до ломоты в зубах. А затем фура вдруг натолкнулась на невидимую преграду и принялась складываться пополам в том месте, где тягач крепился к контейнеру.
Павел, навалившийся на тормоз, едва успел убрать капот машины из-под хвостовой части гиганта, вдруг так невесомо порхнувшей в воздухе. Тяжелейший грузовик, переворачиваясь, словно игрушка, рухнул на бок. По инерции заскрежетал вперед, срывая целые пласты асфальтового покрытия, застонал гнущимся железом. Через какие-то секунды упавший на борт тягач нырнул с насыпи, утягивая за собой контейнер, и тогда тот завалился окончательно.
Лопнули крепежи, с лязгом отрывались колеса, а фургон, хранящий мозг Бескровного, проехал несколько метров на правом боку и замер, дымясь.
Уровень загрузки – 96,6%
Покрышкин остановил машину в нескольких метрах от места аварии, и все четверо мигом выскочили наружу. Держа опрокинувшуюся фуру под прицелом, медленно двинулись к мятой «бэхе», утянутой грузовиком в кювет. Осторожно спустились с насыпи, и Алексея передернуло. Кроссовер, нырнувший прямо под днище грузовика и заставивший его перевернуться, был искорежен, хоть и стоял на колесах.
Продираясь через траву и ломаные кусты, кореец и Покрышкин принялись расшатывать изувеченные двери, пытаясь открыть. Срывали сработавшие подушки безопасности, с рычанием прорываясь внутрь, как шахтеры, спасающие свою бригаду из-под завала. Матвеев помогал, чем мог, безуспешно силясь оторвать правую заднюю створку. Худощавый тем временем наблюдал за грузовиком.
Выстрел.
Леша вздрогнул, чуть не упав в траву. Оглянулся, наблюдая, как по кабине перевернутого грузовика сползает чье-то тело. Не отнимая карабина от плеча, худой стрелок двинулся вокруг фуры, высматривая новых выживших. Матвеев приказал себе не забивать голову, принявшись с новыми силами рвать на себя дверь.
Вообще старинная машина удивила его своей прочностью – любое творение современного электропрома просто сложилось бы в гармошку, не рассчитанное на такие скорости. Кроссовер, хоть и был измят, пострадал меньше ожидаемого. Ромыч, залитый кровью с лысой головы до ног, был цел, если не считать огромного рубца на лбу; столь же незначительными травмами отделались и пассажиры заднего сиденья. И только боец с переднего кресла не подавал признаков жизни.
– Нормально, нормально все… – Сидящий у разбитой «бэхи» Ромыч отмахнулся, когда кореец попытался обработать его рану из автомобильной аптечки. – Вы бы лучше фурой занялись, пока ментов нет. Вот было бы здорово упустить педераста, так красиво завалив…
– Это было очень храбро, – негромко обронил Покрышкин, укладывающий на траву потерявшего сознание боевика, – я даже не думал…
– Талалихин, наверное, тоже не много думал, – странно усмехнулся лысый, ложась на землю. – Вали, Пашка, к фуре. Чтобы за всех – и за твоих, и за наших…
Павел кивнул, снимая с бедра автомат Калашникова. Проверил предохранитель, магазин, принялся неспешно подниматься по насыпи. Худощавый с карабином все еще держал грузовик на мушке, но больше никто не показывался.
Матвеев, бездумно оглядев место аварии и окровавленных людей на земле, машинально двинулся за шефом. Пачкая покрытые красным руки в пыли, вылез на насыпь, ощущая разгоряченную пульсацию асфальта. Где-то впереди, километрах в трех-четырех от перевернутого контейнера, виднелись первые домики поселка.
Покрышкин и худой медленно обошли фургон, останавливаясь перед искореженными створками входа. Алексей, чтобы не рисковать, занял позицию чуть в стороне, впервые за время операции пожалев, что так и не осмелился попросить себе оружие.
Затем боец с карабином держал контейнер на прицеле, а Павел повис на гнутых створках, принявшись раскачивать их. Однако большего, чем увеличить образовавшиеся после аварии щели, он добиться не смог.
– Эй, внутри! – он говорил негромко, но Матвеев был уверен, что если в кузове кто-то есть, они хорошо слышат голос Покрышкина. – Забаррикадироваться решили? Глупо… Вы мне не нужны, сами знаете. Открывайте двери и убирайтесь, даю слово, что останетесь живы…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
