Император вышел из кабинета, еще раз поцеловав ее на прощание. Она осталась. В каком-то непонятном опустошении княгиня смотрела в окно, как отъезжают от дворца тяжелые, с бронированным коробом сани, как рысью скачет за ними шестерка казаков-конвойцев терской сотни. Она стояла и смотрела им вслед, даже тогда, когда эскорт пропал из виду, и быстрая поземка замела следы экипажа и всадников. Екатерина Михайловна и сама не могла бы сейчас ответить, о чем она думает: о человеческой судьбе ли, о тех ли странных путях, которыми следует всякий, ходящий под Богом.
Отдаленный раскат грома прервал ее размышления. Княгиня Долгорукова прислушалась. «Неужели гроза? Господи, пусть это будет гроза! – Новый раскат грохнул вдалеке. – Ну гроза же, гроза!»
– Государя убили! – волною неслось по улицам Санкт-Петербурга. – Убили-и-и-и!!!
«Гроза», – падая без чувств, прошептала Долгорукова.
– …Согласно устоявшейся исторической легенде, незадолго перед смертью президент Джон Бэзил Турчин просил у России взять Калифорнию под свой протекторат, – устало повествовал учитель истории.
Ночи здесь, на Аляске, длинные и темные, особенно зимой, когда ни свет ни заря нужно вылезать из-под теплых одеял и идти на работу. Конечно, дети с радостью бы узнали, что учитель сказался в нетях, но многие из них приехали издалека на снегоходах, и следовало уважать их тягу к знаниям. К тому же гимназия числилась лучшей во всей Аляскинской губернии, и это накладывало серьезную ответственность.
– Никаких подтверждений тому в бумагах Александра II Освободителя обнаружено не было. Однако же в пользу этой версии есть свидетельство в мемуарах бывшего премьер-министра графа Лорис-Меликова и записках князя Георгия Александровича Долгорукова-Юрьевского. Правда, он говорит об этом со слов матери.
Как бы то ни было, вскоре после смерти Джона Турчина гражданская война в Калифорнии достигла своего апогея, и республика превратилась в настоящую язву на теле континента. В свою очередь, это заставило соседние державы вмешаться в кровавую бойню, что и привело в конечном результате к разделу Калифорнии между Мексикой, вернувшей себе некогда отторгнутые территории, Канадой и Северо-Американскими Соединенными Штатами, получившими в свое распоряжение небольшую часть Тихоокеанского побережья с Порт-Линкольном. – Учитель замолчал, углубляясь в изучение рассыпного строя оценок в журнале. – Так, а что было на остальной части Северо-Американских Соединенных Штатов, расскажет, – он остановил карандаш напротив фамилии, – Игнатьев.
Поднявшийся из-за парты ученик слыл в классе сердцеедом-красавчиком, что, впрочем, не мешало ему проявлять известную сообразительность и прилежность в учебе.
– Победа конфедератов была предопределена, – с тоской в голосе отвечал испытуемый. – Здесь сказалась высокая идейная сплоченность южан и значительно лучшая военная подготовка, а также бесперебойное снабжение, организованное Англией и Францией. Плюс к этому надо отметить, что министры президента Бьюкенена, правившего до Линкольна, сделали все возможное, чтобы обеспечить победу южан. Так, к примеру, армия по приказу командующего, генерала Скотта, была рассредоточена мелкими гарнизонами на Дальнем Западе, вместо того, чтобы быть посланной на юг.
Учитель покачал головой.
– Быть сосредоточенной на границах южных штатов.
– А министр финансов, Кобб, буквально опустошил государственную казну, переведя все деньги в южные банки, – продолжал ученик. – Кроме того, по приказу военного министра Флойда в южных штатах было складировано около полумиллиона ружей Шарпса, попавших в руки повстанцев в первые же дни войны.
– Хорошо, – подтвердил учитель. – А что было после войны?
Игнатьев набрал полную грудь воздуха, выдохнул и продолжил отвечать вызубренный урок:
– Одним из главных условий военных поставок конфедератам англичане выдвинули предоставление рабам определенных прав. В первую очередь англичане боролись с работорговлей, а уж потом думали о неграх.
– Игнатьев, не говори ерунды, – поморщился учитель. – Понятное дело, что более всего англичан тревожили не работорговля и, уж конечно, не судьба этих самых негров, а индустриальная мощь северных штатов, год от года растущая и уже составляющая конкуренцию промышленности Британии.
После убедительной победы южан Англия получила широкий доступ к американским заводам, материальным ресурсам и рынкам сбыта. Конечно же, им понадобились миллионы рабочих рук, максимально дешевых, но все же имеющих стимул работать и зарабатывать на жизнь себе и своей семье. Зарабатывать на жизнь и, следовательно, тратить заработанное. Рабы же, как мы помним, были неотторжимой собственностью хозяев, что в разы уменьшало как североамериканский рынок сбыта, так и возможность наращивать здесь производственные мощности. Таким образом, вчерашние невольники обрели возможность покупать за свои деньги похлебку, которую прежде им бесплатно выдавали хозяева. – Закончив эту тираду, историк поглядел на сонные лица учеников, силящихся укрыться за партами, точно в окопах. – Какие же права были предоставлены рабам, о судьбе которых, по твоим словам, наконец-то позаботилась Англия?
– Ну, им было предоставлено право выкупа, или же бесплатного отпуска на волю после семи лет работы…
Учитель глядел на класс рассеянным взглядом, не вслушиваясь в то, что говорит ученик. В целом, какая разница, как они обрели полную свободу и равенство в правах? Со временем так исторически сложилось.
В классе было тепло, и его самого неумолимо клонило в сон. Гимназия Альбединской была старейшей в Форт-Россе. Построенное супругой первого губернатора Аляски, генерала от кавалерии Альбединского, здание по сей день впечатляло монументальным величием, свойственным не столько учебным заведениям, сколько дворцам. Говорили даже, что ученики, оставленные после уроков, видели на фоне заснеженных окон коридора строгую даму с веером, в сказочном старинном платье, – точь-в-точь как на портрете, украшавшем мраморный актовый зал.
Сама устроительница и попечительница гимназии хотела, правда, назвать свое детище в честь Джона Бэзила Турчина, однако это название не прижилось.
– …Таким образом, в Вирджинии и Кентукки возникли новые очаги волнения…
– Ладно, хватит, садитесь, хорошо, – перебил учитель. – О восстаниях 1894 и 1914 годов мы поговорим на следующем уроке. Как и о марксистской революции 1917 года в Нью-Йорке. – Преподаватель кинул взгляд на часы, мерно тикавшие аккурат под официальным портретом императора Николая III в форме лейб-гвардии Аляскинского сводно-егерского полка. – Сейчас будет звонок, можете начинать собираться.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
