– Нет, – покачала головой Ракель.
– Ты права, но я докажу тебе делом. Все, что я сказал тебе, я скажу Антонио. И не ради него, а ради тебя. Он этого не стоит, другое дело – ты, дорогая.
Но Ракель, занятая мыслями об Антонио, почти не слышала его.
– Ты говорил вчера вечером с Антонио? – спросила она. – Я… что-то беспокоюсь.
– Антонио пропал куда-то на весь день, – встрял в разговор дон Даниэль. – Ракель боится, что с ним что-нибудь случилось. Сеньор Пабло тоже очень обеспокоен.
Ракель заметила, как насторожился Макс, и спросила:
– Скажи мне правду: ты имеешь какое-то отношение к Роберто Агирре?
– Нет, конечно, – не задумываясь, ответил он.
Выходя из номера, Максимилиано столкнулся с Мартой. Он скромно сообщил ей в ответ на изумленный взгляд, что зашел попрощаться с Ракель перед своим отъездом, – ведь у них так ничего и не получилось.
Марта дотронулась до его плеча:
– Правильно. Надо уметь проигрывать.
Марта поднялась в номер, где отец и сестра пререкались по поводу Макса: наивный дон Даниэль уже готов был верить в искренность его раскаяния, но Ракель была непреклонна: Макс – законченный негодяй, сознательно творивший зло.
Марта уселась в кресло и включилась в разговор:
– Я видела, как он выходил. Мне показалось, он очень подавлен.
– Он ðàñêàÿëñÿ, äî÷êà. Íóæíî óìåòü ïðîùàòü.
– Не знаю… – ответила Ракель. – Пойду позвоню, может, Антонио уже вернулся…
– Да, дочка, иди, – он повернулся к Марте. – Как думаешь, что могло случиться?
– Не знаю… – Марта пожала плечами. – Вчера вечером, когда я зашла в комнату, они выглядели вполне счастливыми. Даже целовались!
Марта задумалась: не в ее характере сидеть у моря и ждать погоды. Лучше идти навстречу событиям. И она предложила отцу:
– Может, нам вдвоем с тобой сходить к нему домой? Пустят не пустят, но мы хоть что-нибудь узнаем.
Внизу они сказали Ракель, что идут прогуляться и отправились в дом Ломбарде.
В гостиной было на удивление пусто. Их встретил Рамон, который тоже ничего не знал об Антонио.
Марта, как ни в чем не бывало, попросила дворецкого принести им прохладительный напиток. И, повернувшись к испуганному дону Даниэлю, спросила:
– Мы ведь подождем Антонио, папа?
Сеньор Саманьего согласно кивнул: да, дочка.
Брови Рамона поднялись, – но не даром им гордится дом Ломбарде – он лишь с легкой иронией заметил:
– А вам, сеньор, пива, как обычно?
Но дон Даниэль, в пику ему, предельно вежливо сказал:
– Нет, мне тоже прохладительное.
К обеду в гостиной дома Ломбарде стали собираться все его обитатели. Первым Марта и дон Даниэль встретили Андреса, который, приветливо поздоровавшись с ними, поинтересовался, где Ракель.
– Она осталась в гостинице. Антонио обещал заехать за нами утром, но так и не заехал. Вы тут не знаете, что случилось? – спросила Марта.
– Нет, я его вообще сегодня не видел. Он ушел рано утром и даже к обеду не вернулся. Я подумал, что он у вас.
– Значит, тебе уже известно? Ну, о том, что они помирились и… все остальное? И что ты об этом думаешь?
– Я предпочел бы оставить свое мнение при себе. Твоя сестра кажется искренней, но… и Макс тоже.
– Послушайте, – вмешался в разговор дон Даниэль, – Максимилиано лжет. Во-первых, мы не знали, что Ломбарде – миллионеры. А потом, посмотрите на нас, разве мы похожи на людей, способных задумать весь этот обман?
– Честно говоря, не похожи, – признался Андрее. Так и не дожавшись Антонио, дон Даниэль и Марта заторопились в гостиницу, беспокоясь за Ракель.
Вскоре пришел встревоженный Пабло и чуть ли не с порога забросал Андреса вопросами об Антонио: не приходил? Не звонил? Его волнение передалось и Андресу, оно особенно усилилось после рассказа Пабло: оказалось, что накануне вечером сеньор Антонио сказал ему, что, похоже, его брат и Родриго что-то против него замышляют. Кроме того, он сам разузнал, что у Родриго, хозяина притона «Ла-Игере», работает некто по кличке Кот, который, как он знал от Антонио, приходил зачем-то к сестре Габриэля, и расспрашивал ее о Роберто Агирре. «Что-то нехорошее за этим кроется…» – заключил Пабло. Они сошлись во мнении, что, если к вечеру Антонио не появится, нужно будет звонить в полицию.
Едва Пабло ушел, приехали Виктория и Максимилиано.
– Где Антонио? – спросил Максимилиано, едва войдя в гостиную.
– Он еще не пришел, – ответил Рамон, вышедший встречать приехавших.
– А Ракель наверху?
– Нет, ее тоже нет.
– Ладно, подождем, – и Максимилиано развалился на диване.
Виктория пошла поздороваться с Камилой и вскоре вернулась вместе с ней и Клаудио. Все разговоры вертелись вокруг того, где может быть Антонио и почему он так долго не появляется.
Клаудио первый предложил, правда, в свойственной ему туманно-обтекаемой форме, поставить в известность полицию.
Виктория, всегда думающая прежде всего о том, как бы не повредить чести дома Ломбарде, заколебалась. Один Макс был настроен оптимистично.
– Я думаю, нам нечего беспокоиться, – в его голосе не было и тени тревоги. – Антонио не ребенок. Может, он поехал в Сиуатанехо или в Игуалу… Он не первый раз уезжает, никому ничего не сказав.
– Но он пообещал заехать за Ракель… – возразил Андрее.
– Может, он передумал, – Максимилиано встал: этот разговор тяготил его.
– Куда ты, сынок? – встревожилась Виктория.
– Домой, к себе домой. Что мне тут делать? Ты, если хочешь, оставайся, – бросил он матери. – А когда он придет, позвонишь мне.
Но и после его ухода обстановка оставалась такой же напряженной. Виктория видела, как серьезны лица всех сидящих здесь, но она, не проведшая долгих часов в ожидании, все еще не верила, что с Антонио случилось что-то дурное, – он просто задерживается по своим делам!
Они молчали, и каждый мысленно прилагал к случившемуся то, что ему известно. Не выдержала гнетущего, молчания Камила.
– Клаудио, почему ты не говоришь нам о том, что знаешь? – спросила Камила. – Ты ведь говорил мне, что с Антонио может случиться что-то плохое. И я боюсь, что это уже случилось.
– А, ну да… – неохотно вспомнил Клаудио. – Я имел в виду отношения между Антонио и Ракель и ребенка, которого Макс считает своим. Я думал, что Антонио с Максом могут схлестнуться на этой почве, но если Макс готов все обсудить по-хорошему, проблем не будет. Это я и имел в виду, Камила.
Виктория вздохнула.
– Дай Бог, чтобы все уладилось! Я так устала от всех этих проблем. Надо уже примириться с этой женщиной и будь что будет.
Зазвонил телефон, все замерли, напряженно вслушиваясь в слова Андреса, снявшего трубку. Звонила Ракель. Андрее слышал, как дрожит от волнения ее голос.
