Читаем без скачивания Частный детектив. Выпуск 2 - Дэшил Хэммет

Сержант Гоффман тер подбородок, не зная, как отнестись к происходящему. Норма Витч украдкой поглядывала на мать.

— Это ваш последний шанс, мисс Витч, — продолжал Мейсон. — Говоря по совести, вы и ваша мать повинны в укрытии убийства, а значит, должны предстать перед судом. Гриффин во всем признался, ваши показания для него, в принципе, мало что меняют. Если вы будете по–прежнему лгать — дело ваше. Если же хотите реабилитировать себя в глазах полиции, это ваш последний шанс.

— Я задам вам только один вопрос, мисс Витч, — вступил в разговор сержант Гоффман, — и на этом мы кончим дело. Все было так, как рассказал сейчас мистер Мейсон?

— Да, — прошептала она.

Куда девалась апатия, в которой пребывала миссис Витч! С яростью в глазах она бросилась к дочери.

— Заткнись, дура! Разве ты не видишь, что они блефуют?

Сержант Гоффман повернулся к ней:

— Может, мы и блефовали, миссис Витч, но признание вашей дочери и ваше последнее высказывание в корне меняют дело. Теперь вам не остается ничего другого, как признаться во всем. В противном случае вы обе предстанете перед судом за укрывательство убийцы.

Миссис Витч облизала губы.

— Я не должна была ни во что посвящать эту идиотку! — выкрикнула она со злостью. — Она ничего не знала. Спала, как сурок. Это я услышала выстрел и пошла наверх. Я должна была заставить Гриффина жениться на мне, а не на ней. Но Норме так не везет в жизни, я хотела дать ей шанс!

Сержант Гоффман обернулся и встретился взглядом с Мейсоном.

— Если на то пошло, Мейсон, может, вы заодно скажете мне, куда делась пуля, которая не попала в Белтера?

Мейсон рассмеялся:

— Вот–вот, сержант, как раз над этим я долго ломал голову. Мокрый зонт и спущенная защелка помогли мне приблизительно понять, как все произошло. Для полноты картины оставалось лишь выяснить, где же первая пуля? Я осмотрел все стены: нигде ни царапинки… И вдруг меня осенило: ванна! Посмотрите, какая она глубокая, не меньше полуметра, и широкая. Белтер купался. Услышав, что жена вернулась, он вылез из ванны, набросил халат и стал выяснять отношения. Он стоял в дверях, Ива — у входа в кабинет. Если вы, сержант, встанете на ее место и попробуете прицелиться пальцем, то легко проследите траекторию пули. Вы без труда увидите, что она пролетела мимо Белтера и угодила в ванну. Вода ослабила ее силу, и пуля плавно опустилась на дно. Когда пришел Карл Гриффин, Белтер все ему рассказал, в том числе и о судьбе пули. Тем самым он невольно подписал себе смертный приговор. Его любимый племянник не мог упустить счастливый случай. Он попросил дядю встать туда, где тот находился, когда жена стреляла в него, поднял револьвер и спустил курок. Затем подобрал гильзу, бросил револьвер и ушел. Не правда ли, гениально просто?

20

Перри Мейсон сидел в кресле в своем кабинете и покрасневшими от недосыпания глазами выжидающе смотрел на Пола Дрейка, расположившегося по другую сторону стола.

— Я кое–что узнал по знакомству, — сообщил Дрейк.

— Внимательно тебя слушаю.

— Парень сломался в шесть утра, — начал детектив. — Над ним работали всю ночь. Норма Витч попыталась от всего отказаться, когда увидела, что Гриффин не раскалывается. Дело решила старуха. Вот уж странная женщина! Она не проронила бы ни слова до Страшного суда, если бы ее дочка держала язык за зубами.

— Значит, она все же дала показания против Гриффина? — спросил Мейсон.

— В том–то и дело! Она души не чает в дочери и пока была уверена, что устраивает ей хорошую партию, стояла насмерть. Но как только она увидела, что Гриффин попал в западню, и до нее дошло, что если и дальше его выгораживать, то можно вместе с дочкой угодить за решетку, — немедленно выступила против Гриффииа.

— А как поживает Ива Белтер? — спросил Мейсон. — Я составил ходатайство об ее освобождении.

— Мог бы и не утруждать себя попусту. Они сами освободили ее около семи утра. Как ты думаешь, она сюда заявится?

Мейсон пожал плечами:

— Разве что почувствует благодарность, в чем я сильно сомневаюсь. Во время нашей последней встречи она не очень хорошо обо мне выражалась.

Их беседу прервал скрип двери и щелчок закрывающегося замка.

— Мне казалось, что я запер дверь, — удивленно сказал Дрейк.

— Может, это портье? — предположил Мейсон.

Дрейк встал, тремя длинными шагами пересек кабинет и распахнул дверь. На его лице появилась улыбка.

— Доброе утро, мисс Стрит, — сказал он.

— Доброе утро! — раздался из приемной голос Деллы. — Мистер Мейсон тоже здесь?

— Здесь! — ответил Дрейк и вернулся к столу.

Он взглянул на часы, а потом на Мейсона.

— Ничего не скажешь, твоя секретарша рано приходит на работу.

— Который час?

— Еще нет восьми.

— Делла приступает к выполнению своих обязанностей в девять. Я не хотел морочить ей голову вчера вечером, у нее и так было много работы. Так что я сам отстучал на машинке ходатайство об освобождении Ивы, поймал в полночь судью, чтобы он подписал его, и отвез куда надо.

— Зря себя утруждал, — заметил детектив.

— Лучше подать ненужное ходатайство, чем не подать нужное, — сказал Мейсон очень серьезно.

Замок наружной двери щелкнул снова.

— Пришел мистер Гаррисон Бёрк, — доложила Делла. — Он хочет увидеться с вами. Утверждает, что у него важное дело.

Пол Дрейк поднялся со стула.

— Ну, Перри, я пошел. Я ведь заскакивал только на минутку, чтобы сообщить о судьбе твоей клиентки.

— Что ж, спасибо за приятные новости, — ответил адвокат и указал на дверь, через которую можно было выйти из кабинета, минуя приемную. Через минуту в кабинет заглянула Делла и, увидев, что Мейсон там один, пригласила Бёрка. Тот вошел, ослепительно улыбаясь:

— Великолепная работа, господин адвокат! Вы прирожденный детектив! Утренние газеты подробно сообщают обо всем. Предсказывают, что Гриффин сознается еще до полудня.

— Он сознался в шесть утра, — устало сказал Мейсон. — Присаживайтесь!

Гаррисон Бёрк слегка поколебался, но все–таки сел.

— Прокурор относится ко мне весьма доброжелательно, — сказал он. — Мое имя не будет упоминаться в прессе. Единственным изданием, которое знает обо всем, является этот гнусный журнал.

— Вы имеете в виду “Пикантные новости”?

— Да.

— И что же?

— Мне нужны абсолютные гарантии того, что мое имя не появится в этом журнале.

— Об этом вам следует поговорить с миссис Белтер, — ответил Мейсон. — Она распоряжается имуществом мужа.

— Но завещание?!

— Завещание теперь не имеет значения. Согласно законам нашего штата убийца не может наследовать после своей жертвы. Возможно, миссис Белтер не удалось бы опротестовать завещание, которое лишает ее наследства. Но сейчас этот вопрос даже не ставится, поскольку Гриффин претендовать на наследство никак не может, и миссис Белтер как единственное оставшееся в живых наследующее лицо получит имущество своего мужа независимо от содержания завещания.

— А значит, и контроль над журналом?

— Да.

— Понимаю, — сказал Гаррисон Бёрк, посматривая на кончики пальцев. — Вы, кстати, не знаете, как полиция намерена поступить с ней? Я слышал, что Ива арестована.

— Она освобождена примерно час назад.

Гаррисон Бёрк взглянул на телефон.

— Могу я воспользоваться вашим телефоном, господин адвокат?

Мейсон переставил к нему аппарат.

— Дайте секретарше номер, и она соединит вас.

Гаррисон Бёрк кивнул и поднял трубку с такой торжественностью, словно позировал перед фотоаппаратом. Он назвал Делле Стрит номер и стал ждать. Через минуту в трубке послышались квакающие звуки, и Гаррисон Бёрк спросил:

— Дома ли миссис Белтер?

Трубка снова заквакала.

— Я буду очень признателен, — медоточиво произнес Гаррисон Бёрк, — если вы передадите ей, когда она вернется, что в магазине уже есть туфли, которые она хотела приобрести. Миссис Белтер может получить их в любую минуту.

Бёрк улыбнулся трубке, кивнул раз, потом другой, словно обращаясь к невидимой аудитории. Положив с преувеличенной аккуратностью трубку, он отодвинул телефон обратно в сторону Мейсона.

— Благодарю вас, господин адвокат, — сказал он. — Не могу передать, как я вам обязан. Моя карьера была под угрозой. Я вполне отдаю себе отчет, что только благодаря вашим усилиям мне удалось избежать непоправимой катастрофы.

Перри Мейсон пробормотал в ответ что–то нечленораздельное. Гаррисон Бёрк выпрямился во весь свой рост, поправил жилет и выставил вперед подбородок.

— Когда человек посвящает жизнь общественному благу, — начал он хорошо поставленным голосом, — он, разумеется, наживает себе политических врагов, которые для достижения своих бесчестных целей не отступают ни перед какой подлостью. В этой ситуации малейшая оплошность подается в прессе в ложном свете. Я всегда старался служить обществу, как только…