бы он догадался раньше, то не так легко бы сдался, но теперь было слишком поздно сопротивляться. Он был обезоружен и стоял связанным перед человеком, которого имел основание бояться, — перед Урагой.
БЕССОННАЯ НОЧЬ
Эта ночь, проведенная в томительном напряжении на вершине холма, показалась Франку и Вальтеру целой вечностью.
Гамерсли все время уговаривал Вальтера спуститься и прокрасться мимо часовых, но ранджер не соглашался, считая это безумием.
— Конечно, — говорил он, — нескольких мы бы непременно убили, но и сами бы погибли.
— Но меня еще больше убивает сиденье здесь! — не унимался Франк. — Подумайте только, что теперь происходит с Аделью?
— Уверяю вас, что ни о ней, ни о Кончите беспокоиться нечего. Они обе будут целы, и в конце концов мы их вырвем из рук негодяев.
Внезапно послышался отдаленный лай собак, перекатившийся в горах. За ним человеческий голос, моливший о пощаде, и затем все стихло.
— Слава Богу, выстрелов не слыхать, — взволнованно проговорил Франк. — Миранда понял, что он бессилен, и покорился. Вероятно, теперь все уже кончено, и они взяты в плен.
— Пока они живы, не надо отчаиваться, — утешал Франка товарищ.
Однако, хотя он и говорил спокойно, тем не менее скоро они оба впали в отчаяние.
Около полудня следующего дня, как только рассеялся туман, товарищи увидели уединенное жилище, окруженное со всех сторон солдатами. Скоро раздалась команда, уланы, сев на коней, выровнялись и по два в ряд стали медленно отъезжать от ранчо, скрываясь за стволами деревьев, подобно гигантской змее, сверкающей чешуей.
Наконец уланы приблизились к нашим друзьям и так близко проехали, что их отлично можно было разглядеть. Сердце Гамерсли забилось так, что рисковало выскочить из груди. Но ни он, ни охотник не приглядывались к уланам: они искали глазами своих невест. Вот проехала на своей Лолите молодая хозяйка, а рядом на муле Кончита. Их окружала стража. А вот появились дон Валериан и доктор со связанными сзади руками, крепко привязанные к седлам, и с двумя солдатами, ведущими за поводья лошадей. Подъехав к сторожевому пикету, отряд остановился. Одновременно у Франка и Вальтера мелькнула одна и та же мысль. Они быстро взглянули друг на друга.
— Не воспользоваться ли нашими ружьями, Франк?
— Я также думаю об этом. К сожалению, мы слишком далеко от них.
Раздалась команда двигаться, и отряд вновь отправился в путь, возвращаясь туда, откуда пришел.
МАНУЭЛЬ
Отряд продвигался так медленно, что и через час еще не скрылся из виду.
Решив следовать за уланами, друзья накормили мулов, подкрепились сами и собрались двинуться в путь.
Вдруг они услышали ржанье лошади. Спрятавшись за огромным валуном, они вытянули шеи и увидели слугу Мануэля.
— Проклятая собака, — процедил сквозь зубы Вальтер, — что он тут делает и почему отстал от них?
— Вероятно, замышляет какую-нибудь новую мерзость, — ответил Франк.
— Во всяком случае здесь что-то неладно, и я хочу постараться поймать его. Быть может, мне удастся подъехать к нему так быстро, что он не успеет сесть на коня. А вы подождите меня здесь, Франк.
— Но не убивайте его, Вальтер! Он может сообщить важные для нас сведения.
Гамерсли остался один, и самые безотрадные мысли охватили его. Все меньше и меньше надеялся он на возможность освободить Миранду и был не вполне уверен, что вырвет из рук негодяя Адель до катастрофы, которая, он не сомневался, грозит ей.
Более получаса провел американец в этих грустных размышлениях, как вдруг раздался условный сигнал — выстрел. Пришпорив мула, он быстро доехал до ранчо, где, как и предполагал, нашел Вальтера и индейца.
— Прежде всего, — сказал Франк, взглянув на лежащего на земле связанного Мануэля, — надо выпытать у него все, что только возможно.
— Предоставьте уж это мне, — усмехнулся Вальтер.
И, приставив к груди индейца нож, охотник без особенного труда добился его признания. Зная благородство этих людей, Мануэль объяснил причину, заставившую его поступить так гнусно. Он пошел еще дальше, выставив негодяем Урагу. Но он не мог ответить на вопрос, который больше всего интересовал Франка и Вальтера: что Урага предполагал сделать с пленниками? Индеец только слышал, что не предполагалось везти в Альбукерке ни дона Валериана, ни доктора. Но про женщин он решительно ничего не знал, хоть слышал, что Урага что-то говорил Роблесу и сеньорите.
СЕВЕРНЫЙ ВЕТЕР
Тем временем отряд улан продолжал свой путь. Подозвав к себе адъютанта, Урага сказал:
— Мануэль узнал от своего товарища слуги, что наши американские друзья отправились в Дель-Норте. Разве неудивительно будет, если мы встретимся с ними там? Но я ручаюсь, что ни тот, ни другой не выедут живыми из Новой Мексики.
— А что вы предполагаете сделать с нашими мексиканскими друзьями?
— Когда придет время, я вам скажу. Во всяком случае, смерть Миранды неизбежна. А теперь поговорим о чем-нибудь более интересном. Скажите-ка, как вам нравится моя очаровательница?
— Донья Адель?
— Ну конечно. Кто же еще способен очаровать меня?
— Без сомнения, она самая красивая пленница, какую мне случалось когда-либо видеть.
— Пленница! — прошептал Урага. — Я бы хотел, чтобы она была ею в другом смысле.
— Что такое, Фернандес? — спросил он подъехавшего к нему старика-солдата.
— Господин полковник, вы приказали готовиться к выступлению, но вы
