– Эта комната полна прекрасных воспоминаний, – напыщенно объявил он, мигом обретя равновесие.
– Но мы никогда не занимались здесь сексом, – удивилась Клеа.
– А я и не имел в виду тебя, – дожал плечами Дэви. – Кстати, у меня к тебе предложение.
В мягком освещении спальни он выглядел на редкость соблазнительно: высокий, широкоплечий, уверенный в себе, но предложений у Клеа имелось столько, что хватило бы на всю жизнь. И, кроме того, она и сама собиралась сделать ему предложение.
– Нет. Проваливай…
Он взял ее за подбородок, приподняв голову, и Клеа охватило такое волнение, какого она не испытывала годами. Мейсон в постели был настоящим джентльменом, Рональда тоже фейерверком не назовешь. А вот спать с Дэви – дело другое. Стоило согласиться, хотя денег у него не было и вряд ли будет достаточно для такой женщины, как Клеа.
– Я дам тебе миллион долларов… – начал Дэви.
– Хорошо, – прошептала Клеа, поглядывая на шкаф. – Только придется вести себя очень тихо.
– …если оставишь Тильде ее картины и никогда близко не подойдешь ни к Гуднайтам, ни к их галерее, – закончил Дэви.
– Ах вот оно что! – взбесилась Клеа, отталкивая его руку. – Но мне нужны картины. Я подарю их Мейсону. Он…
– Сделал предложение другой женщине, – усмехнулся Дэви. – А именно Гвенни Гуднайт. Он попросил ее стать его женой. Не пойму, почему ты на нем зациклилась. Кролик просто на тебе помешан.
– Ш-ш! Что это еще за Кролик?
– Рональд Эббот, твой сообщник в преступлении. Он хочет тебя, хотя лично я никак в толк не возьму, зачем ему это.
– Рональд разорен. И…
– У Кролика всегда были деньги, а что еще лучше, он умеет их делать.
– Да не ори ты! – буркнула Клеа, стараясь не смотреть и сторону шкафа. – И не пытайся меня надуть. Он сам мне сказал, что небогат, но любит меня. И что мы могли бы жить одной любовью. – Даже одно воспоминание об этом вызвало еще большее ее негодование. – Взгляни на меня. Похожая на женщину, которая способна жить одной любовью?!
– Ни в коем случае, – признал Дэви. – Но тебе давно пора научиться понимать язык Кролика. Богатство для него начинается с десяти миллионов. Всех, кто таковых не имеет, он считает просто нищими.
– И он совершенно прав. Слушай, давай поговорим позже, а сейчас…
– Нет, это ты слушай. У Кролика достаточно денег, чтобы купить тебе не один ужин. Более того, в отличие от Мейсона он хочет купить тебе ужин. И еще… – Дэви наклонился, гипнотизируя ее взглядом, и Клеа подумала, что, возможно, и стоило бы держаться за него. – …он может взять тот миллион, который я тебе дам, и сделать из него десять. Потому что знает рынок как свои пять пальцев. И поэтому Кролик – твоя лучшая ставка.
Клеа призадумалась. Было бы неплохо получить мужчину, не обременяя себя особыми трудами. Может…
– Поняла свою выгоду? – не унимался Дэви. – А тебе нужно пообещать мне всего две вещи.
– Две? – насторожилась Клеа.
– Первое: ты отказываешься от картин Тильды и оставляешь в покое ее и всех, кого она любит. И никогда не омрачишь ее жизнь своим появлением.
– Не пойму, что ты нашел в этой женщине, – вырвалось у Клеа. – Никакой элегантности.
– Где тебе понять, – ухмыльнулся Дэви. – И второе: перестань убивать людей.
– Я никого не убивала! – вскинулась Клеа.
– Я сам видел, как ты позволила Зейну умереть, – мрачно напомнил Дэви. – Пусть он был подонком. И все же…
– Мне показалось, что он пьян. А когда я поняла, что это не так, скорее побежала за банковской книжкой. Но я не убивала его. Несвоевременный вызов «скорой» ни один суд не квалифицирует как убийство.
– А твой последний муж? – напомнил Дэви.
– И Сирила я не убивала. Единственный из всех, с кем я спала и кого мне хотелось придушить, – это ты.
– А теперь и Томас, – продолжал перечислять Дэви.
– Томас?!
– Знаю-знаю, он тебя шантажировал, – продолжал Дэви, – но доказать это я не могу, да и не хочу. Единственное, чего мне хочется, – поскорее убрать тебя отсюда. Только поклянись, что оставишь Кролика в живых, иначе я до тебя доберусь и отомщу за всех.
– Да как ты… – начала Клеа, но тут дверная ручка снова повернулась и задергалась. – Это Мейсон, – ахнула она, оглядываясь в поисках выхода. Тильда сейчас принесет картины, а с картинами у нее еще есть шанс вернуть Мейсона. И, кроме того, она определенно сумеет вытянуть у Дэви больше миллиона. – В шкаф, – распорядилась она, подтолкнув его к дверце. – Он глубокий.
– Неужели? – удивился Дэви. – Кто бы мог подумать?!
– И держись левой стороны, – прошипела она, закрывая дверцу. – Справа кое-что хранится.
Торопливо одернув платье и нацепив лучезарную улыбку, которая должна была читаться как «Мейсон, я все прощу», Клеа подошла к двери, но улыбка ее мгновенно померкла, когда она увидела взъерошенную Тильду, волосы которой на этот раз беспорядочно выбивались из-под черной бейсболки с надписью «СТЕРВА». Лицо наполовину скрыто идиотскими очками. В руках – большая коробка, в которую вполне могли поместиться шесть картин.
– Опаздываете, – сварливо обронила Клеа и, втянув Тильду в комнату, снова заперла дверь. – Вместо того чтобы…
– Знаете, что ваша входная дверь открыта?
– Картины, – протянула руку Клеа.
Но Тильда отступила.
– У меня одно условие.
Клеа иронически подняла брови:
– Ваше положение не дает вам права ставить условия.
– Именно дает.
Тильда протиснулась мимо нее и села на кровать.
– Вы не можете сдать меня, поскольку в этом случае картины потеряют цену, а вы – Мейсона. Кстати, постарайтесь, чтобы он до свадьбы не слишком приглядывался к подписям.
Клеа скрипнула зубами:
– Мейсон сделал предложение вашей матери?
– Да. Но ничего не будет. В тот момент она просто растерялась. Вы по-прежнему в игре, если, конечно, сохраните картины и никто не узнает, что это подделки. В наших общих интересах держать их подальше от посторонних глаз.
– Договорились. – Клеа осознала, что хмурится, и поспешно разгладила лоб. Ох уж эти людишки и их условия! Одного этого достаточно, чтобы заставить женщину задуматься о Рональде. – Итак, я беру картины, и мы больше никогда не увидимся. – Она снова протянула руку.
– Все правильно, – кивнула Тильда, по-прежнему не отдавая картины. – Но есть и кое-что еще.
– Что именно? – вздохнула Клеа.
– Вы должны отдать Дэви деньги.
– Какие еще деньги?
– Те, которые украл у него Кролик, – терпеливо объяснила Тильда.
– Кто?
– Не изображайте дурочку, Клеа. Если хотите получить картины, отдайте Дэви его деньги.
– Деньги у него, – удивилась Клеа. – Он вернул их в ночь на четверг, когда все мы были в галерее. – К ее величайшему удовлетворению, у Тильды отвисла челюсть. – Так что все в порядке. Давайте картины.
