для него дяде. Душу рвет на куски атомной бомбой, а чувство вины не дает сделать и вдоха. Как объяснить Дане весь этот треш, что он сейчас видит? Как остаться с ним, забрать его и не поломать ему психику?! Что мне делать, как быть? Я так устала метаться между двух огней. Словно мышка, загнанная в лабиринт, в котором нет выхода.
— Какого черта он тут забыл? — рычит Андрей. — Ты в своем уме?! О Дане подумала? Или тебе твой кобель дороже, раз притащила его в нашу квартиру? Если бы я знал, что ты такая потаску…, — в последний момент Андрей осекается, не договаривая свое оскорбление. Я цепенею, ужасаясь от одной лишь мысли, что Даня станет свидетелем взрослых разборок.
— Что ты сказал? — Дима буквально с цепи срывается и, преодолевая расстояние между ним и Андреем, грубо хватает моего бывшего мужа за воротник рубашки.
— Перестаньте оба! Дим, не надо. Здесь ребенок, и не забывай, что твой сын спит в соседней комнате, — стараясь говорить ровным тоном, напоминаю я. Быстро наклоняюсь к Дане и беру его на руки, прижимая к себе. Он обнимает меня в ответ, уткнувшись лицом в мою шею. Испугался мой маленький.
— Все в порядке, Эль. Драки не будет, — сделав над собой усилие, Коваль отступает в сторону, отпуская Андрея.
— Думал, руками махать — не твой конек, Коваль. Твой — отжимать бизнес у любимой женщины хитрыми манипуляциями, — язвительно напоминает Андрей.
— Вам лучше уйти. Мне тут петушиные бои не нужны, — категорично заявляю я, поглаживая по голове Богдана, что непонимающе хлюпает носом. — Тише, мой мальчик, все будет хорошо. Мамочка очень любит тебя, ты же знаешь это?
— Да, — обиженно хнычет ребенок, и я вновь ощущаю себя не иначе как повинной во всех грехах «потаскухой».
— Элина права. Поговорим в другом месте, — сдержанно обращается Дима к моему бывшему, но их взгляды до сих пор выжигают друг на друге кровавые дыры. — Прости, детка, — это уже мне.
— Извини, Эля. Я наговорил лишнего, — натянуто произносит Андрей, наспех целует сына в макушку и удаляется вместе с Ковалем из квартиры.
Когда дверь за мужчинами закрывается, я издаю сдавленный стон. Сердце колотится так, что печет грудную клетку. Мне трудно дышать, но еще сложнее осознать происходящее. Заметив оброненные Андреем ключи, опускаю сына на пол и, наклонившись, подбираю их с пола и убираю в карман. Это был последний раз, когда бывший муж нарушил мое личное пространство.
— Мам, почему этот дядя так говорил с папой?
Я снова беру сына на руки и с нежностью целую.
Как четырехлетнему малышу объяснить то, на какой шаг я решилась?!
Это невозможно принять.
Как и мне невозможно сделать правильный выбор.
Глава 5
Андрей
Я иначе собирался провести остаток дня, планировал уютный приятный вечер в кругу семьи. Заранее все продумал и предусмотрел, готовился, предвкушал. Специально закончил работать раньше, забрал Богдана сразу после ужина, хотел сделать Эле сюрприз, в машине до сих пор лежат билеты на вечернюю речную прогулку на яхте. Арендовал вместе с капитаном до утра, думал уснём под шум волн, вдвоём, после того как вдоволь насладимся закатом и друг другом. Увы, моей идеальной фантазии не суждено сбыться. Всему виной нежданный визитер из прошлого, проездом прямиком из ада. Явился, сука, и уже руки успел распустить на мою женщину. А эта дрянь и рада, как будто забыла, как вчера плыла в моих объятиях! В нашей, бл*ь, квартире, словно я — пустое место, а не человек, который прожил с ней в этих стенах хренову кучу лет. Если бы мы с сыном чуть задержались, бесстыжая парочка и до супружеской постели бы добралась, без зазрения совести, словно так и надо.
Полный пи*дец — эта скупая и мало что проясняющая мысль навязчиво пульсирует в сознании, пока мы с Ковалем идём по тротуару. Он немного впереди, вальяжно и уверенно, как и полагается хозяину жизни, коим этот сукин сын себя возомнил. Мне глубоко похер на его дешёвые понты. В отличие от Коваля мне не нужно никому ничего доказывать. Я родился с золотой ложкой во рту, потом только укреплял и приумножал свое благосостояние и никогда не играл грязно. Нужды такой не было. Наверное, поэтому чуть было все не потерял. Излишняя самоуверенность, как оказалось, до добра не доводит. Все слишком легко и просто падало в руки. По иронии судьбы именно Эля досталась мне сложнее всего. Я долго ее ждал, ухаживал, приучал к себе, завоёвывал, соблазнял. Наша свадьба была идеальной, я не видел невесты красивее Эли. Любил ее как сумасшедший, думал — все моя, навсегда моя. Потом Даня появился, и я окончательно выдохнул. Зря, как же зря…
А теперь иду с ее любовником в неизвестном направлении, не обсуждая маршрут, с трудом подавляя животное желание отхерачить его без лишних разговоров. Наверное, так было бы честнее, более по-мужски. Коваль наглядно дал понять, что безупречный деловой костюм лишь прикрытие для выскочки. У таких как Коваль с рождения проявляется комплекс голодранца и неудачника. Вот и пытаются доказать миру свою сомнительную уникальность, при этом не брезгуя брать чужое.
Коваль открывает дверь первого попавшегося на пути бара и оглядывается через плечо, чтобы убедиться, что я все ещё здесь. Не дождёшься, ублюдок. Своё я так просто тебе не отдам. Еще пободаемся. Есть чем. Оба рогатые.
Внутри малолюдно. Несколько унылых мужиков смотрят футбольный матч, лениво потягивая пиво за барной стойкой. Остальная часть зала абсолютно свободна. Мы занимаем столик у стены, заказываем бутылку виски без закуски. Уловив воинственные вибрации, официантка смотрит на нас с опаской, хоть мы и выглядим в разы приличнее захмелевших фанатов футбола. Посомневавшись, все-таки приносит нам заказ. Бутылку Хеннесси, два стакана и лед. Идея принадлежала Ковалю, хотя я бы предпочёл решать проблемы на трезвую голову. Но охеревший мудак все делает по-своему. Откупоривает бутылку, щедро разливает, бросает в стаканы кубики льда. Встряхивает свой и, приподняв, насмешливо подмигивает мне, словно мы старые приятели, а не заклятые враги.
— За встречу, Белов, — ядовито скалится и делает большой глоток, даже не поморщившись. — Не напрягайся, я тоже ни хера не рад видеть твою унылую физиономию, — усмехнувшись, комментирует он мой отказ следовать его примеру. Не буду я пить с этой мразью.
— Что тебе нужно от моей семьи, Коваль? — без обиняков начинаю я. На холёной роже ублюдка появляется циничная усмешка.
— Твоей семьи? — переспрашивает он, выразительно выгибая бровь, давая понять, что он в курсе всех деталей.
— Наш развод был ошибкой,
