Читаем без скачивания Авторы жизнеописаний Августов - Элий Спартиан

II. (1) Таким образом, а это было явлением редким и нежелательным, римский сенат и народ вынуждены были допустить, чтобы в продолжение шести месяцев, пока искали нового хорошего государя, государство не имело императора. (2) Какое согласие между воинами! Какое спокойствие среди народа! Каким значительным был авторитет сената! Нигде не появился ни один тиран. Сенат, воины и римский народ совместно правил всем миром; они действовали правильно не потому, что страшились какого-либо государя или трибунских полномочий, а потому – и это лучшее, что есть в человеческой жизни, – что боялись своей собственной совести. (3) Однако следует сказать о причине столь счастливого промедления, и упоминание о столь поразительной сдержанности должно быть специально включено в официальные письменные памятники для будущих потомков человеческого рода: пусть узнают те, кто жаждет царской власти, что императорское достоинство не похищается, а получается за заслуги. (4) После того как при помощи обмана был убит Аврелиан, как это рассказано в предыдущей книге, вследствие коварства негоднейшего раба, причем воины были введены в заблуждение (так как ведь на таких людей любые выдумки производят огромное впечатление, пока они выслушивают их, находясь в состоянии гнева, а по большей части и пьяные и уж во всяком случае почти всегда неспособные соображать), воины пришли в себя, войско решительными мерами обуздало виновных, и затем начали искать, кому из всех стать государем. (5) Питая ненависть к тем, кто был перед его глазами, войско, обычно так поспешно выбиравшее императора, отправило письмо сенату, о чем уже говорилось в первой книге, с просьбой, чтобы сенаторы выбрали государя из своего сословия. (6) Сенат же, зная, что избранные им государи бывают неугодны воинам, поручил это дело воинам; так повторялось много раз, и таким образом прошло шесть месяцев.

III. (1) Важно, чтобы стало известно, каким образом был избран императором Тацит. (2) Когда за шесть дней до октябрьских календ блистательное сословие собралось на заседание в Помпилиевой курии[6], консул Велий Корнифиций Гордиан сказал: (3) «Мы доложим вам, отцы сенаторы, о том, о чем мы не раз уже докладывали: надо избрать императора, так как войско не может дольше соблюдать порядок, не имея государя; этого вместе с тем требует от нас и необходимость. (4) Говорят ведь, что германцы прорвали зарейнскую пограничную линию[7] и захватили крепкие известные богатые и могущественные города. (5) Пусть нет еще никаких сообщений о движении персов, зато подумайте, насколько легкомысленны сирийцы, если они желают, чтобы над ними царствовали даже женщины[8], лишь бы только не подчиняться нашей безупречной власти. (6) Что сказать об Африке? Что об Иллирике? Что о Египте и о войсках во всех этих странах? До каких пор, думаем мы, они могут оставаться без государя? (7) Поэтому, отцы сенаторы, действуйте и назначьте государя. Войско либо примет того, кого выберете вы, либо, если отвергнет его, выберет другого».

IV. (1) Когда после этого консуляр[9] Тацит, имевший право первым высказывать свое мнение, хотел высказать неизвестно какое мнение, весь сенат закричал: (2) «Тацит Август, да хранят тебя боги! Тебя мы выбираем, тебя делаем государем, тебе поручаем заботу о государстве и обо всем мире. (3) Возьми на себя императорскую власть на основании авторитетного мнения сената; то, чего ты удостоен, соответствует твоему положению, твоему образу жизни, твоему уму. Первоприсутствующий в сенате правильно избирается Августом; муж, имевший право первым высказывать свое мнение, правильно избирается императором. (4) Кто может править лучше, нежели человек почтенный? Кто лучше, нежели человек образованный? Да будет на благо, на счастье и спасение всем то, что ты так долго был частным человеком. Ты, испытавший на себе власть других государей, знаешь, как следует править тебе. Ты, судивший о других государях, знаешь, как следует править тебе». (5) На это он[10]: «Удивляюсь, отцы сенаторы, тому, что на место храбрейшего императора Аврелиана вы хотите поставить государем старика. (6) Вот, действительно, тело, способное метать дротик, бросать с размаху копье, греметь щитом, часто скакать на коне, показывая пример, на котором могут учиться воины! Мы с трудом выполняем обязанности сенатора, с трудом произносим те суждения, к которым обязывает нас наше положение. (7) Тщательно подумайте о том, что человека такого возраста, привыкшего к спальне и к тени, вы посылаете терпеть морозы и жару. Уверены ли вы в том, что воины одобрят избрание в императоры старца? (8) Подумайте, не даете ли вы государству не такого государя, какого вы хотели бы, и не будет ли для меня началом несчастья уже одно то, что вы единодушно избрали меня?».

V. (1) После этого раздались такие возгласы сената: «И Траян пришел к власти стариком!» – так сказали десять раз. «И Адриан пришел к власти стариком!» – так сказали десять раз. «И Антонин пришел к власти стариком!»[11] – так сказали десять раз. «Ты ведь и сам читал: „Седины его узнаю я! Римлян царь“[12], – так сказали десять раз. «Кто может править лучше, чем старик?» – так сказали десять раз. «Мы делаем тебя императором, а не воином», – так сказали двадцать раз. (2) «Ты приказывай, а воины пусть сражаются», – так сказали тридцать раз. «Ты обладаешь благоразумием, у тебя есть хороший брат»[13], – так сказали десять раз. «Север сказал: властвует голова, а не ноги», – так сказали тридцать раз. «Мы выбираем твой дух, а не тело», – так сказали двадцать раз. «Тацит Август, да хранят тебя боги!». Затем: «Все, все, все!». (3) Кроме того, когда спросили мнение сенатора консуляра Меция Фальтония Никомаха, сидевшего непосредственно за Тацитом, он произнес такие слова:

VI. (1) «Отцы сенаторы, это великолепное сословие всегда правильно и предусмотрительно заботилось об интересах государства, и ни от одного народа на земном круге никогда не ожидали более основательной мудрости, но никогда еще в этом святилище не было высказано более важное и более продуманное мнение. (2) Мы избрали государем старца и человека, который будет заботиться обо всех, как отец. С его стороны не придется опасаться каких-либо несвоевременных, или опрометчивых, или жестоких решений. Следует ожидать полной серьезности и всякой осмотрительности, как если бы повелевало само государство. (3) Ведь он знает, какого государя он всегда желал себе, и может дать нам то, чего сам жаждал и хотел. (4) Если вы обратитесь к прошлому и посмотрите на все эти чудовища, я имею в виду неронов, гелиогабалов, коммодов или, вернее сказать, тех, кто всегда были инкоммодами, то, конечно, окажется, что их пороки зависели не от их природных свойств, а от их возраста. (5) Да избавят нас боги от необходимости называть государями мальчиков и отцами отечества детей, руку которых, когда они подписываются, водят их учителя грамоты, и которые дают консульские должности за сласти, за круглые печенья, за всякие ребяческие удовольствия. (6) Какой смысл – о проклятие! – иметь императора, который не знает, как охранять свое доброе имя, который не ведает, что такое государство, боится своего дядьки, оглядывается на свою няньку, испытывает страх перед розгами своих учителей, делает консулами, полководцами, судьями тех, чьей жизни, заслуг, возраста, рода, деяний он не знает. (7) Но зачем, отцы сенаторы, так долго об этом распространяться? Лучше поздравим себя с тем, что мы имеем государем старца, и не будем повторять того, что было более чем плачевно для тех, кто это переносил. (8) Я чувствую и выражаю благодарность бессмертным богам, причем от имени всего нашего государства, и обращаюсь к тебе, Тацит Август, прося, заклиная и прямо требуя во имя нашей общей родины и законов: если судьба слишком скоро похитит тебя, не делай своих маленьких детей наследниками Римской империи и не оставляй им в наследство государство, отцов сенаторов и римский народ таким же образом, как твое именьице, твоих колонов, твоих рабов. (9) Поэтому смотри кругом, подражай нервам, траянам, адрианам. Необыкновенная слава для государя, когда он при смерти, – любить государство больше, чем своих детей».

VII. (1) Эта речь сильно взволновала и самого Тацита и потрясла все сенаторское сословие. Тотчас же раздались возгласы: «Все, все!». (2) Затем отправились на Марсово поле. Там Тацит поднялся на трибуну комиций, а префект Рима Элий Цезеттиан[14] сказал так: (3) «Вы, безупречнейшие воины, и вы, священнейшие для меня квириты, имеете государя, которого, согласно предложению всего войска, избрал сенат: я говорю о Таците, августейшем муже, о том, кто до сих пор помогал государству своими предложениями, а отныне будет помогать своими приказами и постановлениями». (4) Раздались возгласы народа: «Счастливейший Тацит Август, да хранят тебя боги!» – и многое другое, что обычно говорится в таких случаях. В этом месте нельзя умолчать о том, что многие сообщили в своих сочинениях, что Тацит был объявлен императором заочно, когда он находился в Кампании; это верно, и скрывать это я не могу[15]. (6) Когда пошли слухи о том, что его сделают императором, он уехал и два месяца жил в своем байском[16] имении. (7) Но оттуда он был вызван и присутствовал при принятии этого постановления как действительно частный человек, действительно отказавшийся от императорской власти.