намерениям правителя legibus solutus[148], некоторые из сословий герцогства Пруссия, включая бюргеров Кёнигсберга, защищали принцип основных законов, ограничивающий власть центрального правительства. [Это был] чужак из Берлина, который урезал их свободы, в то время как польская корона, с которой они образовали „один организм“, являлась для них естественным домом. Вера в то, что они имеют дело с иностранным правителем, спровоцировала отказ финансировать другие владения курфюрста и провинции империи, которые не имели никакой связи с Пруссией, кроме как через династию: „Должна ли последняя капля крови быть выжата из прусского дворянства, хотя оно не имеет никакого отношения к Священной Римской империи?“
То, что отделяло курфюрста и его советников от прусской оппозиции, было фундаментальным различием в понимании человеческой природы, функций правительства и… общего блага».
Военная политика Гогенцоллернов вскоре подверглась испытанию. Швеция, хотя в 1660 году ей подрезали крылья, все еще обладала прекрасной армией и первоклассным флотом, и шведы были недовольны дипломатическими интригами своих соперников. В 1675 году они начали молниеносную атаку на Берлин из Штеттина. Местные оборонительные сооружения были взломаны, и, чтобы спасти Бранденбург, маркграфу-герцогу-курфюрсту пришлось пройти со своей прусской армией 155 миль за десять дней. При Фербеллине пруссаки одержали знаменитую победу и показали, что на европейскую сцену вышла новая сила. День 28 июня оставался национальным праздником в Берлине до 1918 года, а «Марш на Фербеллин» стал одной из лучших мелодий в европейском военном репертуаре. Победитель был возведен народной молвой в ранг Великого.
Три года спустя шведы предприняли еще один маневр. На этот раз в разгар зимы маркграфу-герцогу-курфюрсту пришлось развернуть свои войска на санях, захватив Штральзунд и остров Рюген. Он показал, что его новая постоянная армия, уже насчитывавшая 40 000 профессиональных солдат, была столь же сильна, сколь и мобильна. Тем не менее нельзя считать, что Бранденбург-Пруссия уже обогнала Польшу-Литву во всех отношениях. Последние годы великого курфюрста совпали с карьерой величайшего польского короля-воина Яна Собеского.
Польша-Литва, по-видимому, успешно оправилась от катастроф предшествующих правлений, и любимым проектом Собеского стало завоевание Пруссии. Он поклялся «привести Гогенцоллернов к повиновению полякам», то есть отменить Велауский договор, который, по его мнению, был подписан под давлением. Но в 1672 году турки-османы вторглись в провинцию Подолье, и внимание Собеского оказалось отвлечено на юг. К середине 1670-х годов османы захватили Венгрию, а к началу 1680-х направились в Австрию. В конце концов в 1683 году Собеский прославился при осаде Вены (см. выше) и затем увяз в своих бесконечных дунайских кампаниях. Он так и не усмирил Пруссию. Великий курфюрст умер в 1688 году, не получив наказания и будучи главой государства, которое быстро превращалось в одно из чудес континента.
Следующий маркграф-герцог-курфюрст Фридрих, или Фридрих III (пр. 1688–1713 гг.), поначалу выглядел не особенно предприимчивым. В 1697 году его наследство оказалось под угрозой, когда его соседа и главного соперника в Германии курфюрста Саксонии неожиданно короновали королем Польши в качестве преемника Собеского. Теперь Бранденбург-Пруссия была почти окружена саксонско-польско-литовским конгломератом, который заметно превосходил ее по территории и ресурсам. Саксонский курфюрст-король Август II Сильный, чьи любовные похождения могли бы обеспечить ему место в Книге рекордов Гиннесса, вознамерился состязаться не только в эротических, но и в военных дисциплинах. Опасность резко возросла в 1700 году, когда Карл XII Шведский решил снова начать северные войны и Август выступил против него. Как и в 1656 году, Бранденбург-Пруссия связала свою судьбу со шведами.
Таковы были обстоятельства одного из самых удивительных примеров самопродвижения в современной истории. Никто не мог предположить, каким будет исход двух чрезвычайно сложных европейских войн, которые тогда начинались, и каким выйдет из них Гогенцоллерн Бранденбург-Прусский. Война за испанское наследство длилась тринадцать лет. Великой Северной войне предстояло длиться двадцать один год. Также никто не мог предсказать, кто победит: шведский король Карл, русский царь Петр или даже саксонско-польско-литовский король Август. Однако маркграф-герцог-курфюрст, являясь гордым обладатедем прекрасной армии, знал, что его будут обхаживать со всех сторон и он сможет потребовать плату за свою поддержку. Он хотел добиться признания достижений своего отца, сравняться со своим саксонским соперником (который уже был коронован в Кракове) и гарантировать, что его представители будут сидеть за главным столом, когда борьба уступит место дипломатии. С этой целью он решил повысить свой международный статус до статуса коронованного короля.
Королевские титулы являлись чем-то большим, чем может показаться на первый взгляд. Они были символом легитимности и яростно охранялись. Переговоры между Гогенцоллерном и императором Священной Римской империи, стареющим Леопольдом I, вел Карл Анциллон, сын лидера берлинской общины гугенотов. Император слыл ярым сторонником протокола. Он был обладателем всех королевских титулов, возможных в империи: королем германцев, королем римлян и королем Богемии. С другой стороны, как заметил Ансиллон, необходимость формирования нового великого союза против Людовика XIV вызывала беспокойство, и советники императора были склонны идти на уступки. Поэтому он утверждал, что его хозяин как герцог Пруссии уже пользуется правами независимого суверена и, что самое главное, статус Бранденбурга не будет затронут. Если курфюрст Саксонии мог быть коронован за пределами империи, то почему не мог Гогенцоллерн? Сделка была заключена. В обмен на союз против Франции и контингент в 8000 гренадеров маркграф-герцог-курфюрст получал коронацию.
Оставалась одна важная деталь, а именно – формулировка королевского титула. Маркграф-герцог-курфюрст не мог стать королем Бранденбурга, потому что Бранденбург являлся частью империи. Он не мог стать и королем Пруссии, потому что западная половина Пруссии принадлежала Польше, на сюзеренитет над которой также претендовали его шведские союзники. (В 1704 году, когда Карл XII вторгся в Польшу, одним из первых его действий стало объявление себя польским королем.) Тогда как же можно было назвать предполагаемое королевство? Название должно было каким-то образом основываться на герцогстве Фридриха. Решение было найдено в виде «королевства в Пруссии».
Коронация Фридриха состоялась в Кёнигсберге, городе, где он родился в год заключения Велауского мира. Это потребовало колоссальной логистической операции: 1800 телег и экипажей, запряженных 30 000 лошадей, перевезли 200 придворных и все необходимые атрибуты из Берлина по грунтовым дорогам более чем на 400 миль. Значительную часть пути путешественники ехали по территории Польши. Экспедиция заняла ровно четыре недели – с празднованием Рождества по пути.
«К 18 января 1701 года все было готово: трубачи, барабанщики, колокола. Будущий король создал сценарий для своей собственной коронации. Жители Кёнигсберга приветствовали Фридриха и его жену Софи Шарлотту как своих короля и королеву. Фридрих возложил корону на свою голову и потом позволил [специально созданным для этого]
