Читаем без скачивания Аргонавты Вселенной (с иллюстрациями) - Владимир Владко

Все это Ван Лун видел сверху, во время своего вынужденного полета, когда его уносила гигантская стрекоза. Тогда он просто заметил своеобразные очертания реки, ущелья и моря, но у него не было ни времени, ни возможности обдумывать и делать выводы. А натолкнула его на счастливую мысль, как это ни странно, я сама, хотя и не подозревала об этом. Вот когда мы говорили с ним о втором астроплане, который мог бы прилететь за нами на Венеру, Ван Лун сказал, что нас трудно было бы отыскать здесь. И добавил, что карты Венеры еще не составлены. Сказав это, он вдруг замолчал и задумался. Он вспомнил о своих наблюдениях с воздуха!

Второе, что мне нужно записать в дневнике, — это о нашем панорамном радиолокаторе, на который Николай Петрович так надеялся и который так нас подвел. Ведь мы все время раздумывали: как могло случиться, что этот радиолокатор, превосходно работавший на Земле, вдруг отказался действовать здесь, на Венере? Чем ближе астроплан подлетал к Венере, тем хуже работал панорамный радиолокатор; а над облаками Венеры, как раз тогда, когда его помощь была больше всего необходима для благополучной посадки, он и совсем перестал работать. В чем тут дело?

Теперь выяснилось и это. Во всем виноват инфрарадий с его сильными излучениями. На Венере много инфрарадия — и его излучения окутывают планету так же, как облачная пелена. Лучи нашего радиолокатора из-за этого искажались тем больше, чем ближе мы подходили к Венере. Поэтому на экране локатора и появился голубоватый колеблющийся туман, который, в конце концов, затянул собою все видимое изображение. Николай Петрович сказал по этому поводу:

— Будущим экспедициям на Венеру придется пользоваться для посадки межпланетных кораблей не радиолокаторами, которые не могут хорошо работать там, где много излучений инфрарадия. Они, я думаю, будут употреблять приборы с инфракрасными лучами, невидимыми для простого глаза. Инфрарадий этим приборам не помешает.

И, наконец, нужно записать еще кое-что об инфрарадий и о том, как обрадовался Вадим Сергеевич.

Уже поздно ночью Ван Лун обратил внимание на характерное постукивание, донесшееся из навигаторской рубки. Это работал автомат, записывавший радиограммы с Земли.

— Новая радиограмма!

Скажу коротко. Земля помогла нам и в том, что едва ли не больше всего волновало Вадима Сергеевича. Советские ученые в ответ на нашу просьбу произвели сложные теоретические расчеты и сообщили нам, как обезопасить инфрарадий от космического излучения во время перелета с Венеры на Землю! Оказывается, в наших руках была надежная защита от космических лучей, а мы и не знали этого.

Ультразолото!

Оно еще лучше, чем свинец, задерживает космические лучи. Ведь это — очень тяжелый элемент, непроницаемый почти для всех излучений, даже самых жестких. Чем больше мы сможем взять с собой ультразолота, тем больше возьмем и инфрарадия, вот как получается!

Инфрарадий надо уложить так, чтобы его со всех сторон закрывал слой ультразолота, и тогда до него не доберется никакое космическое излучение, мы можем быть совершенно спокойны.

Если бы я была писателем, я, может быть, и описала бы радость Вадима Сергеевича, когда он прочитал эту радиограмму. Но я не умею так писать, да и не хочу много говорить об этом. Тем более, что Вадим Сергеевич часто заставляет меня краснеть. Получается так, что если у него какая-нибудь радость, так первое, что он делает, — это бросается меня целовать. Может быть, я и не сказала бы ему ничего, я понимаю, как это бывает, когда случается что-либо очень приятное и просто не помнишь себя от радости. Но нельзя же так по-сумасшедшему, будто он только и ждет случая!.. И как тут не сконфузиться (пусть даже это мне и приятно!), если товарищ Ван после таких выходок Вадима Сергеевича вдруг говорит:

— Инфрарадий — очень хорошо. Упаковка ультразолотом — тоже хорошо. Делаю новое открытие, Николай Петрович.

— Какое, Ван? — улыбнулся Николай Петрович, как будто заранее зная, в чем дело.

— Мое открытие, скажу, — инфрапоцелуй. Не шучу. Как только новости с инфрарадием, Вадим радуется — целует Галю. Почему так? Влияет, предполагаю, инфрарадий. Поцелуй — его результат. Научное название — инфрапоцелуй. Запишите мое открытие в журнал, почтительно прошу.

Конечно, Николай Петрович рассмеялся.

Ну, а мне-то каково?..

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ,

Дни подготовки к обратному полету проходили с непостижимой быстротой — вероятно, потому, что с утра и до поздней ночи они были заполнены напряженной работой. Путешественники знали, что в короткий срок им предстоит не только выполнить все, входившее в круг их обычных обязанностей, но и высвободить астроплан из скал, которые прочно удерживали его на дне ущелья.

Для осуществления смелого плана Ван Луна надо было предварительно выяснить, каков уровень воды в реке в том месте, где ее старое русло преграждено каменной грядой, какова структура скалистой плотины, удерживавшей напор воды, как разрушить эту естественную плотину в нужный момент, чтобы вся масса воды стремительно наполнила все наше неширокое ущелье и, вытолкнув астроплан из западни, образованной скалами, вынесла его в море… Да и вообще хватит ли в реке воды для выполнения этого рискованного плана? Ведь речь шла не о лодке, не о каком-то маленьком предмете, а о большом межпланетном корабле, да еще стиснутом скалами.

Благоприятным было только одно обстоятельство. Скалы зажимали кормовую, более узкую, часть астроплана, который лежал в ущелье так, что его нос был направлен в сторону моря. Если поток воды окажется достаточно мощным, то, ударив в кормовую часть корабля, он сравнительно легко должен был бы вытолкнуть астроплан из скал и понести его по ущелью дальше, к морю. Но все это пока оставалось только предположением, которое нужно было подкрепить точными расчетами. А расчеты требовали тщательного изучения скалистой плотины, измерения уровня воды, удерживаемой ею, и многих других наблюдений.

Поэтому в первые же дни подготовки в верхнюю часть ущелья отправился вооруженный отряд исследователей в составе Вадима Сокола, Ван Луна и Галины Рыжко. Задача, которую поставил перед ними академик Рындин, сводилась к следующему: не отвлекаясь никакими посторонними наблюдениями, измерить естественную плотину, сделать промеры воды, установив наиболее удобные способы взрыва плотины. И, конечно, подготовить все к такому взрыву как можно быстрее, чтобы к 16 февраля корабль находился уже не в ущелье, а на поверхности моря.