Озабоченность не покидала в эти дни Николая Петровича. Он ясно представлял себе трудности, стоявшие перед экспедицией в связи с новым, предельно сжатым сроком приготовлений к отлету. Беспокоила его и погода, которая заметно ухудшалась. Было очень похоже, что приближался период ливней. Небо набухало влагой, потемневшие тяжелые тучи тянулись бесконечной чередой над ущельем — и казалось, что с каждым днем они нависают все ниже я ниже. Несколько раз проходили небольшие грозы — я в этом также могла таиться серьезная опасность.
— Если начнутся продолжительные ливни, — делился своими опасениями с товарищами Николай Петрович, — то мы будем заперты в астроплане. Тогда нечего и думать о работе у плотины. А если к тому же природа Венеры наградит нас еще и сильными грозами, то положение, боюсь, осложнится еще больше. Молнии могут оказаться очень опасными для нас.
— Но ведь здесь, на дне ущелья, молнии не доберутся до корабля, Николай Петрович, — возразила Галя Рыжко.
— Дело не в этом, — ответил Рындин. — Я не боюсь прямого удара молнии в астроплан. Кроме всего прочего, у нас есть неплохой громоотвод — наш зонд-антенна. Но каждая молния — сложное и. небезопасное для нас электрическое явление. Во время грозы в воздухе могут появляться свободные блуждающие электрические заряды. А разве мы знаем, как будет реагировать на них собранный нами инфрарадий?
— А наше ультразолотое бронирование? Ведь оно должно защищать инфрарадий от всяких посторонних влияний, — удивилась Галя, которой казалось, что теперь об инфрарадий нечего и говорить.
— Надеюсь, что будет именно так, — подтвердил Рындин. — Но все это только предположения, и мы обязаны ко всему относиться критически, друг мои. Лучше подумать и взвесить заранее, чем оказаться перед неприятной неожиданностью. Во всяком случае, хорошо, что мы почти уже справились с упаковкой инфрарадия, спасибо нашему Вану!
Действительно, Ван Лун помог и здесь своим новым простым и остроумным предложением. Тяжелое ультразолото оказалось очень мягким металлом, его можно было не только ковать, но и легко расплющивать. Ван Лун установил около скалы электрический молот. Самородки ультразолота почти мгновенно расплющивались под частыми ударами электрического молота и превращались в тонкие лепешки. Они легко сращивались друг с другом под ударами молота, образуя довольно большие пластины. Ван Лун укреплял их вдоль стен склада, куда сносили инфрарадий, устилал ими пол, выкладывал потолок.
— Ультразолотая комната, — шутила Галя Рыжко. — Забавно: обычно золото прячут в сейфах, а мы, напротив, делаем сейф из нашего ультразолота!.. Товарищ Ван, вы — великий изобретатель!
— Однако не очень великий, — отшучивался Ван Лун, продолжая сооружение ультразолотого бронированного футляра для инфрарадия. — Резинки на каблуках придумал не я, замечу.
— Ну вот, вспомнили, — отмахнулась Галя. — Еще и издеваетесь надо мной. А вот увидите: когда полетим обратно, опять будете ходить по моей системе!
— Вот я и говорю: великий изобретатель не я, другой. Несите инфрарадий, Галя. Меньше разговоров, больше дела, напомню. Скорее кончать надо, Николай Петрович торопит! Завтра с утра идти к плотине, забыли?
Первая же вылазка в верхнюю часть ущелья подтвердила все предположения Ван Луна. Действительно, большая и глубокая река круто сворачивала здесь в сторону. Она разлилась широким полноводным озером, высокий уровень которого поддерживало титаническое нагромождение скал, запиравших ущелье. Даже не имея геологических знаний и опыта Сокола, можно было легко представить себе, что тут некогда произошло катастрофическое землетрясение, разрушившее скалистую гору, изломанные очертания которой виднелись высоко над ущельем. Крупные глыбы камня свалились вниз и завалили ущелье, по которому протекала река. Огромная запруда преградила течение, и поднявшаяся вода нашла себе в конце концов другой выход, проложив новое русло, в обход ущелья.
Поднявшись по склону ущелья на гребень высокой естественной плотины, путешественники невольно остановились, пораженные величественной панорамой, открывшейся перед их глазами. Слева от них раскинулась широкая зеркальная гладь полноводного озера, в которой отражались низко плывущие тяжелые облака. Справа уходил вниз крутой обрыв — и росшие у его подножия высокие цикадеи с красной перистой листвой казались отсюда, сверху, маленькими деревцами, прятавшимися в сумрачной глубине ущелья. А еще дальше глаз мог различить тускло поблескивающую длинную сигарку, зажатую между высокими скалами. Это лежал на дне ущелья астроплан «Венера-1».
Вадим Сокол проводил обмеры, тщательно записывая все данные. Галя Рыжко старательно помогала ему, хотя, правду сказать, ей казались излишними все эти кропотливые измерения глубины озера, высоты скалистой плотины, ширины ущелья — да мало ли еще промеров делал геолог! Галя задавала себе вопрос: зачем все это? Ведь и так ясно было, что стоило только убрать скалистую преградуи вода бурным, стремительным потоком наполнит все ущелье до краев. Вода огромного зеркального озера… Как чудесно было бы выкупаться, поплавать, поплескаться в ней! А ведь эта мечта вовсе не так несбыточна, если подумать. Какие-нибудь десять-пятнадцать минут, необходимые для купанья, можно, конечно, провести и без скафандра, ничего страшного в этом нет…
Ван Лун заметил, как Галя оглянулась и нерешительно посмотрела на него. К удивлению девушки, он понимающе подмигнул ей:
— Выкупаться захотелось, догадываюсь, да?
— Но как вы узнали? Ведь я ничего еще не сказала!
— Не очень трудно понять. Когда самому хочется тоже, — откровенно ответил Ван Лун и улыбнулся.
Глаза Гали загорелись:
— Значит, можно, товарищ Ван?
Ван Лун отрицательно покачал головой:
— Замечаю, вы забыли мой рассказ? О том озере в лесу и его обитателях?
Галя поежилась. Змеи, странные отвратительные гады, пиявки… да, конечно, никто не знает, какие существа таятся под такой внешне привлекательной зеркальной поверхностью этого озера…
Сокол тем временем уже закончил измерения. Минут десять он сидел, углубившись в расчеты. Затем подозвал Ван Луна.
— Понадобятся три скважины, Ван, — сказал он. — Давайте перфоратор, начнем.
— Думаю, не мало ли? Плотина, заметьте, очень большая.
— Сила атомита не меньше, Ван. По расчетам, хватило бы даже двух скважин. Я хочу сделать три для того, чтобы осколки были помельче. — И Вадим Сокол энергично взялся за перфоратор.
Галя с недоумением спросила:
— А почему надо, чтобы были маленькие осколки? Разве это имеет какое-нибудь значение?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
