делать наркоз животному, у которого внутреннее кровотечение? Наверное, нет, вот и я тоже воздержался; этого достаточно, чтобы убить его, и тест вам будет уже не нужен. Местная анестезия вполне годится. Пес выглядел спокойным, а потому я сразу воткнул шприц с небольшой иглой и потянул штырь назад. Кровь, очень много крови – для меня это было достаточно, чтобы все понять. Можно было сделать УЗИ, полагаю. В подобном случае делать УЗИ для подтверждения диагноза – в первую очередь для меня самого – было бы ошибкой. У него могло и не быть опухоли – могли быть и другие причины, но, говоря образно, если слышишь цоканье копыт, то ты ожидаешь увидеть лошадь, по крайней мере на первом этапе. Потом будешь разбираться в деталях, это может быть и осел, и зебра, и уж совсем в последнюю очередь кто-то с кастаньетами, маракасами или же кокосовыми орехами.
Пара была явно в шоке. Мне всегда хочется, чтобы люди делали хорошо информированный выбор, а потому я сразу поставил их в известность о вероятной стоимости операции в районе 800–1000 фунтов. Что критично, это лишь предварительная оценка, а не окончательная стоимость. Живой дышащий организм – это не комплект шин. Было еще больше информации, которую я хотел бы им рассказать. Действительно ли это опухоль? Какого типа? Она метастазировалась? Сколько Билл протянет? Но проблема в том, что чем больше я сейчас с ними потрачу времени на выяснение всех деталей, тем меньше времени остается у Билла. Они были в растерянности, и мне пришлось надавить на них. Если хотите, чтобы у собаки были шансы выжить, то каждая минута на счету. Дежурная медсестра, Руфь, уже была на пути в клинику. И пока они обдумывали свое решение, я сделал псу укол антибиотиков и начал брить ему шерсть на брюхе. Это позволит подготовить кожу к хирургическому вмешательству; надо промыть и обработать хирургическим раствором участок операции, чтобы обеспечить асептику. Потом я пошел в операционную, включил кислород, приготовил электроматрас (большой надувной матрас, он надувается через нечто похожее на фен и поддерживает тепло для пациента), достал растворы, которые будут вводиться внутривенно. Я также проверил, достаточно ли анестезии в нашем устройстве, достал подходящую по размеру эндотрахеальную трубку, набрал индукционный агент, включил везде свет и под конец положил пакеты с растворами в горячую воду, чтобы они стали теплыми.
На все ушло 10 минут. Где же Руфь? Я не мог начинать без нее. Она жила на хуторе, так что ей потребуется некоторое время, чтобы добраться до ветклиники. Уверен, что она ехала на большой скорости, но никак не мог сдержать своего нетерпения. Да и потом, хозяева собаки еще не дали окончательный ответ. Вполне может быть, что придется собаку усыплять, и тогда ничего из приготовленного будет не нужно. Я пошел назад в смотровой кабинет с некоторым внутренним трепетом. Если уж на то пошло, мой вечер будет намного легче, если они решат не делать операцию. Все закончится за 10 минут, и бедняга старый Билл уже будет лежать в холодильнике. Понимаю, что такие слова звучат ужасно цинично. Так и есть, но я гарантирую, что даже самые неизлечимые энтузиасты ветеринары нет-нет да и допускали такие мысли время от времени.
Я открыл дверь в смотровой кабинет, Билл печально посмотрел на меня.
– Это снова я. Понимаю, что вам непросто, но мне нужен ответ, – сказал я.
Они быстро перебросились взглядами, и девушка сказала.
– Сделайте все, что в ваших силах.
– Хорошо, тогда давайте его в операционную. Вам нужно подписать форму согласия; это формальность, что вы даете разрешение на операцию.
Она подписала бумаги. Я услышал, как дверь служебного входа хлопнула. Это значит, что Руфь приехала. Пара попрощалась с псом, зная, что это может быть последний раз, когда они видят его живым. До этого они даже просились находиться рядом с ним в операционной, но я не мог этого позволить. Санитарные нормы, безопасность для здоровья были теми причинами, по которым я отказал. Технически это абсолютно оправданно, но реальная причина была в том, что мне не хотелось, чтобы в операционной находились неподготовленные, потенциально склонные к истерике люди. Это будет создавать лишнее ненужное психологическое давление и, скорее всего, будет для хозяев невыносимым испытанием.
Как только они удалились, я уговорил Билла подняться на лапы, потом осторожно взял его на руки и понес готовить к операции. Руфь уже проверяла мои приготовления. Надо было срочно делать операцию; меня уже расстраивали задержки и заминки, так что я не мог тянуть ни минуты дольше. Мы положили его на стол; я ввел внутривенный катетер и сразу стал подавать лекарства в систему, ввел ему пропофол, который мы обычно используем для наркоза. Я вводил его медленно, миллилитр за миллилитром. Я не хотел переборщить с дозой. Голова Билла мягко склонилась набок, и он уперся подбородком в стол. Как только его глаза закрылись, а мышцы челюсти ослабли, Руфь обхватила ему голову и держала так, пока я засовывал зонд. У больших собак гортань обычно хорошо видна, можно легко интубировать без ларингоскопа, с маленькими животными сложно проделать эту операцию. Он немного покашлял, пока я просовывал зонд.
Как только трубка была на месте, я поправил манжету (небольшая надувная манжета, которая закрывает пространство вокруг входа трубки в гортань, чтобы туда не затекала жидкость, слюна или рвотные массы), мы подключили его к системе анестезии, он теперь дышал смесью из чистого кислорода и полуторапроцентного изофлурана – анестезирующего газа. В норме мы обычно даем животному полежать немного, прежде чем приступать к операции, но сейчас счет времени шел на секунды. Мы вместе с моей помощницей положили собаку удобно на спину. Руфь закончила брить шерсть ему на животе. Пока я следил за жизненными показателями, она тщательно почистила ему и без того уже безволосое брюхо. Потом ему надо было это место обработать хирургическим раствором, я тоже стал мыть руки и готовиться к операции. Сделав все, что необходимо, мы закатили его в операционную. Капельница была еще полной, но я ее остановил. В эти дни я не закачиваю много веществ животным с кровотечением; они разжижают кровь, повышают давление и только усиливают кровотечение. Время для агрессивных капельниц придет позже, после того как я справлюсь с самим кровотечением. Билл был подключен к оборудованию, Руфь мыла и готовила его к операции, я намыливался сам. Вдруг выражение на лице девушки сменилось на тревожное.
– Не слышу его сердца; он не дышит!
Я прекратил мытье. Она
