стреляла в тени: там были люди и они хотели воевать.
Лазерные точки танцевали рядом с нами, это наши морские пехотинцы целились в окна и двери. Ждали оттуда действий. Никто не стрелял.
Позади нас морские пехотинцы открыли огонь из оружия 50-го калибра, звук не перепутаешь — дзынь-бах, дзынь-бах — это «Mark-19». Мы не видели, во что они стреляют, поэтому сами огонь не открывали и наблюдали за нашим сектором. Все еще нет целей.
Артиллерийский огонь был настолько громким, что нам с Уинном, чтобы услышать друг друга в салоне «Хаммера», приходилось орать.
— Они прощупывают наши слабые места, — закричал.
Он покачал головой и добавил:
— Мы — слабое место.
Вспышка, превратившая дорогу в серое облако дыма и пыли. Миномет. Снаряд упал на западный отрезок дороги слева от нас. Я посмотрел на Уинна.
— Ты это видел?
— Да. Большая, — произнес Уинн с оттенком издевки в голосе.
— Посмотрим, куда следующая приземлится, — крикнул. Может, пора нашему «поезду» уже как-то двигаться?
Следующая упала справа от дороги. Потом опять слева, но ближе. Они загнали нас в тиски и теперь спокойно обстреливали. И все благодаря нашей идиотской тактике — нарвались на засаду объединенных войск и стоим. Сначала нас остановила пехота, а теперь, конечно, бьют по статичным целям артиллерийские средства.
— Банши, двигайтесь к западной части дороги, от вас требуется огонь на подавление. «Свингеру» необходима подмога, ей нужно отойти назад, на юг'
На моем лице появилась беспомощная улыбка. Это же безумие.
— Эй, Уинн, начальство требует, чтобы мы направили наши малюсенькие «Хаммеры» вперед, и помогли легким бронированным машинам отступить назад.
Повел свой взвод вперед, и мы в темноте безбожно палили вокруг, надеясь подстрелить как можно больше этих хреновых иракцев, а в это время легкие БМ уже катили по автостраде в обратном направлении.
Когда пришла наша очередь отступать, мы развернулись и с педалью газа в пол умчались назад.
Хоть какая-то дистанция между нами и позициями врага. Сейчас можно вызвать подкрепление в лице самолетов-бомбардировщиков и ждать рассвета.
Мы распределили время караула, залезли под «Хаммеры» и залегли, «наслаждаясь» бессонницей.
Ранним утром выдавливал из пакетика виноградный джем на крекер из пайка. Мы с Уинном уже час сидели у рации и ждали, когда рассветет.
Закончив завтракать, пошел к штабному «Хаммеру», припаркованному в центре нашего периметра. Скоро мои солдаты будут требовать новостей, и я хотел подготовиться.
— С добрым утром, сэр. Какие планы на день?
— В Баакубе дерьмово, — ответил капитан, чистя свой пистолет зубной щеткой.
— Мы же не поедем обратно в пекло?
— Нет, — ответил он. — «Хаммеры» останутся на дороге. Каждый взвод организует пеший патруль на запад и восток и мы длинной линией пойдем на север, подчищая все вокруг.
— Сэр, до этой чертовой Баакубы…
Он тупо посмотрел на меня и сказал:
— Да, хорошо, запасайтесь водой. Путь будет долгим.
Проинструктировал взвод, и незадолго до рассвета мы вступили на землю вчерашних боев.
Мы пересекли грязную тропинку, тянущуюся перпендикулярно автостраде, и увидели спрятанный в чаще грузовик. Мы подходили к нему с оружием наготове, но он оказался пустым. На двери был нарисован уже знакомый нам треугольник Республиканской гвардии. С собой взять грузовик мы не могли и не были уверены, что фермеры будут использовать его по назначению, поэтому мы решили его взорвать, прикрепив пластид на блок цилиндров двигателя. Далеко на западе от автострады мы увидели несколько глиняных домов. Связавшись с батальоном, вызвал Дэвиса и запросил разрешения поговорить с людьми, живущими там.
Дэвис был несколько раздражен, казалось, он боялся быть подстреленным. Приближаясь к домам, разделил нашу команду пополам. Одна группа опустит оружие и пойдет мирно общаться с деревенскими жителями. Другая половина останется в двухстах метрах от нее, с оружием наготове, и будет наблюдать за домами и местными жителями, чтобы при необходимости предупредить нас. Получалось, что мы были послами-добровольцами, подвергающими себя огромной опасности.
У самого высокого здания стояла толпа женщин и детей. Рядом, развалившись, сидели несколько мужчин, они курили. Самый старший из них, с бородой, в белой национальной одежде, подошел к нам с поднятыми руками. Обнажив желтые зубы, он улыбнулся.
С помощью Дэвиса мы начали диалог, но сначала вручил старику два гуманитарика.
Мужчина говорил долго, подкрепляя свои слова многочисленными жестами. Он показал рукой на детей и потом начал вытирать глаза. Дэвис кивал, его лицо было непривычно серьезным, затем повернулся ко мне:
— Он сказал, эти люди — его дальние родственники. Они приехали из Багдада, чтобы избежать бомбежки. Члены партии Баас северней, может, километров десяти от нас, устроили засаду на перекрестке. Они передвигаются на пикапах. Он рад нашему приходу, но боится, что наше столь близкое присутствие не принесет ему ничего хорошего.
— Скажи ему, что через минуту мы уйдем, но сначала нужно, чтобы он нам помог. — Вытащил карту из кармана бронежилета и расстелил на земле. — Попроси его показать тот перекресток.
Дэвис передал мою просьбу, мужчина присел на корточки рядом со мной и внимательно посмотрел на карту. Смотрел и так и сяк, затем встал. Он не мог читать карту и снова заговорил с Дэвисом.
— Он говорит, развилка находится в десятки километров отсюда, в северном направлении. Баас засела там в траве и ждет нас.
На карте увидел развилку, но километрах в восьми от деревни. Положив руку на сердце, поблагодарил старика. Он же, в свою очередь, переступив через бездну наших культур, протянул мне свою руку. Помахав рукой маленьким девочкам, прикрывавшим свои улыбки ладонями, мы пошли назад.
Обернувшись, увидел, как семья, только что убежавшая из Багдада, убегала что есть мочи от нас. Обманули, это далеко не мирная ферма.
После того как вертолеты «Кобра» уничтожили минометы, мы снова взобрались на свои «Хаммеры». Моему взводу было приказано ехать на запад, по земляной насыпи — туда, где мы подорвали грузовик Республиканской гвардии. Нашей миссией было произвести доразведку местности.
На солнце жужжали мухи. На небе ни облачка, слишком жарко, чтобы есть, только пил, чтобы не свалиться от обезвоживания организма. Мы ждали, батальону нужно было еще несколько секунд, чтобы скоординировать поддержку с воздуха. Пилот выполнил поворот, потом,
