на его красивое, жестокое лицо.
— Ладно, машина внизу, мне пора выходить. — Он говорит, наклоняясь и застегивая молнию на своей сумке. Он выпрямляется и подходит к кровати, где сижу я.
Я изо всех сил стараюсь сохранить бесстрастное выражение лица, но он видит это насквозь. Он всегда так делал.
— Что случилось? — спрашивает он, садясь рядом со мной.
— Ничего, не волнуйся, — говорю я, отмахиваясь от него рукой. — Мой желудок чувствует себя немного странно, возможно, я заболела чем-то.
Он хмурится и кладет руку мне на лоб.
— У тебя нет жара или чего-то еще. Отдохни немного и, надеюсь, это пройдет.
— Обязательно. Удачного полета, — говорю я ему, отворачиваясь. Я боюсь, что если буду долго смотреть ему в глаза, он увидит всю глубину моего отчаяния и боли.
Он колеблется.
— Я могу остаться.
О, Боже. Почему он вообще это предлагает? Эмоции бурлят в моем горле и грозят вырваться наружу. Если он не уйдет в ближайшее время, я полностью развалюсь на глазах у него.
— Нет, иди. Со мной все будет в порядке, не волнуйся за меня. — Я чмокаю его в губы и собираюсь лечь обратно, но он протягивает руку, и его пальцы смыкаются вокруг моего запястья.
Я смотрю на то место, где он держит меня — последний раз, когда он прикасается ко мне, — и медленно провожу взглядом по его руке и лицу. Я ожидаю увидеть на его лице настороженность, но он ухмыляется.
— Так не говорят «пока», — говорит он, и прежде чем я успеваю остановить его, он обхватывает мою шею сзади и прижимает свой рот к моему в теплом, мягком поцелуе.
Он наклоняет голову и целует меня так, будто я значу для него весь мир, его губы двигаются по моим губам опытными, уверенными движениями. Я не могу удержаться и не поцеловать его в ответ, прижимаясь к нему. Его рука лежит на моей щеке, и я прижимаю ее к себе, когда он отстраняется с довольной улыбкой, искривляющей его губы.
— Пока, — говорю я, когда он подхватывает сумку и идет к двери, не подозревая, что это прощание навсегда.
ГЛАВА 46
Феникс
По дороге в аэропорт я пишу Клэр и прошу ее позаботиться о Сикс, пока меня не будет. Я включаю указания приготовить для нее морковно-имбирный суп, ее любимый, и принести ей любые аптечные средства, которые она сочтет подходящими от боли в животе.
Мне не нравится оставлять Сикс, когда она плохо себя чувствует. Хотя у нее не было жара, с ней явно было что-то не так. Когда я вышел из душа, она выглядела бледной, под глазами были темные круги, и она казалась какой-то… хрупкой. Внутри меня что-то дернулось, уговаривая не уходить.
Большая часть меня все еще подумывает отменить эту поездку и остаться с ней, особенно теперь, когда контракт с корейцами не так важен, как раньше.
В последние месяцы моя ненависть к родителям подпитывала мои амбиции оторваться от них и использовать этот контракт как ступеньку для самостоятельного развития.
Но все изменилось.
Резко, радикально и почти в одночасье.
Я не знаю, каков мой план или дальнейший путь, буду ли я продолжать работать в синдикате своей семьи или нет, но одно мне совершенно ясно.
Я больше не разорву помолвку.
Я наконец готов признать, что выбираю Сикс, и если это означает, что мне придется выдержать то дерьмо, через которое меня протаскивает моя семья, то так тому и быть, потому что альтернатива — отсутствие ее в моей жизни, то, что она не будет моей?
Нет такой вселенной, в которой я позволил бы этому случиться.
Все, на что я могу надеяться, — это то, что однажды она выберет меня, почувствует ко мне хотя бы часть того, что я чувствую к ней.
В конце концов, я знаю, что отец растерзает меня, если я в последнюю секунду откажусь от поездки, поэтому я делаю второсортный поступок. Я достаю телефон из кармана куртки и вызываю подкрепление.
Я: Ты можешь заехать к себе и проведать Сикс? Она плохо себя чувствовала, когда я ее оставил.
Беллами: О нет! Я сейчас же отправлюсь. Спасибо, что предупредил меня.
Я: Дай мне знать, если ей что-нибудь понадобится. Что бы это ни было, я все сделаю.
Беллами::):)
Если я не смогу быть рядом, я позабочусь о том, чтобы у нее было все самое лучшее. Мы подъезжаем к аэропорту, и я уже собираюсь убрать телефон, когда он снова подает сигнал.
Роуг: Перестань писать моей девушке, придурок.
Я закатываю глаза и убираю телефон в карман, а затем выхожу из машины и прохожу через двойные двери аэропорта.
* * *
Четырнадцать часов спустя я отправил Сикс смс и сообщил ей, что прибыл в Корею.
Я: Приземлился в Сеуле.
Проходит час.
Я: Из окон моего отеля открывается 360-градусный вид на город.
Я: В следующий раз я возьму тебя с собой, чтобы трахать тебя на фоне этих окон, пока солнце садится.
Проходит еще час.
Я: Я видел Сириус сегодня вечером.
Я: Он светит здесь так же ярко, как и дома.
Следующее утро.
Я: Ты почему-то не отвечаешь? Ты играешь в какую-то игру?
Днем.
Я: Хотя бы скажи, что с тобой все в порядке.
Утром следующего дня.
Я: Сикс.
Я: Я больше не в настроении играть.
Вечером.
Я: Когда я вернусь домой, мне лучше узнать, что вся страна находится в состоянии паники, потому что все телефоны и компьютеры внезапно перестали работать.
На следующее утро.
Я: Клянусь, мать твою, Сикс.
*Сообщение не может быть доставлено*
Я смотрю на ответное сообщение, которое только что получил, и лед стынет на моих венах, когда я понимаю, что она меня заблокировала.
Я нахожусь на полпути через весь мир, а она меня заблокировала.
Я так сильно сжимаю кулак вокруг телефона, что экран трескается в моей хватке. Я понятия не имею, что происходит, не знаю, почему она внезапно заблокировала меня. Я пытаюсь дозвониться до нее уже три дня, отчаянно желая получить от нее новости, а в ответ — радиомолчание.
Она игнорировала все мои сообщения и отправляла их на голосовую почту, когда я пытался позвонить. Ее друзья точно так же игнорируют меня, а мои друзья изображают страусов, зарывая голову в песок и отказываясь помогать мне, если это означает вмешательство в их собственные отношения.
— Что за хрень, — реву я в своем гостиничном номере, швыряя бутылку бесплатного шампанского в стену. То,
