- Что ж вы прощаетесь так, словно мы больше не увидимся? - улыбнулся самый старший Мелёшин. - На свадьбе я дал себе обещание, что женю вашего первенца.
Я покраснела, а Егор кашлянул.
- А если родится дочь?
- Тем лучше. Как оказалось, весьма волнительно выдавать замуж. И предсвадебные хлопоты стали приятными.
При упоминании о приятных хлопотах некстати вспомнилась поимка Егора под балконом моей комнаты, отчего щеки разгорелись сильнее.
- Кот не докучал? - спросила я, переведя разговор в другое русло. Усатый дрых в кресле, развалившись на спине.
- Наоборот. Оказался на редкость самостоятельным животным. Подозреваю, он нашел подружку среди местных кошек и пропадал у неё. Появился за полчаса до вашего приезда.
Ох, и бабник, - посмотрела я с укоризной на Кота, но тот не внял, потому что крепко спал. Пришлось взять его на руки, чтобы донести до машины.
- Может, заболел? - спросила я озабоченно, когда мурлыка сонно потянулся на заднем сиденье.
- Скорее, перетрудился, - хмыкнул Егор, заводя "Турбу". - Ну, что, домой?
В столицу и в институт мы вернулись законной ячейкой общества. И стали жить как полагается, без притворств и пряток.
________________________________________________________
luxi candi*, люкси канди (пер. с новолат.) - световой сгусток
piloi candi*, пилой канди (перевод с новолат.) - электрический сгусток
ДП, дэпы (разг., жарг.) - Департамент правопорядка
-41-
После свадьбы жизнь понемногу устаканилась, войдя в прежнее русло, но я еще долго оглядывалась с удивлением по сторонам, потому что всё вокруг виделось мне в непривычном свете.
В сравнении с просторами поместья наша квартирка на четвертом этаже показалась маленькой, а кровать - тесной.
- Давай купим широкую, - предложил Егор после ночи бессонного ворочанья в панцирной полуторке. Ворочалась я, а он спал как убитый.
- Мне и так хорошо.
- Вот упрямая. Вижу же, что неудобно, - не отставал Егор.
Бесполезно. Нет, и всё. Нам не привыкать к узким пространствам, тем более в обществе любимого мужчины.
По возвращению в общежитие мне пришлось забыть об изнеженных ручках и заняться уборкой. Ибо при всем чистоплюйстве муж ни разу не взял в руки тряпку, увязнув в холостяцкой грязи. Пришлось подумать и о нестиранных рубашках, которых накопилось столько, что короб для грязного белья раздулся шаром. И о кормежке для Кота пришлось подумать, а еще об ужинах, обедах и завтраках. Хотя на завтраках и обедах я не зацикливалась. Пожизненная льгота в виде огненных талончиков обеспечила нас, лентяев, правом бесплатного питания в институтской столовой. Набрал полный поднос и, поев, унес тарелки на мойку. Ни забот, ни хлопот.
В средствах массовой информации фееричную свадьбу пообсуждали пару недель, а потом истерия пошла на спад. И журналисты перестали дежурить у института круглосуточно, покидая пост на ночь. В общем, относились к обязанностям спустя рукава.
Вскоре после замужества мне выдали документы на новую фамилию.
- Почему принято, чтобы жена брала фамилию мужа? - задала я философский вопрос, разглядывая удостоверение личности. - Чем женщины хуже мужчин? Давай меняться обратно, и ты станешь Папена Егор Артёмович. Или Папен?
Он рассмеялся.
- Потому что женщина входит в семью мужа, а не наоборот. Но ты щедро предлагаешь поделиться своей фамилией, поэтому я в затруднении. Может, станем Папен-Мелёшиными?
- Не, звучит смешно и несерьезно. Так и быть, остаюсь Мелёшиной.
Егор сложил ладони в молитвенном жесте:
- О, великодушная повелительница! Я счастлив, что моя фамилия пришлась тебе по вкусу. Ты не пожалеешь.
- Посмотрим, - ответила повелительница, задрав высокомерно нос.
Понадобилось время, чтобы привыкнуть к оклику преподавателей: "Мелёшина Эва Карловна! Собираетесь защищать курсовую работу или просидите на галёрке до окончания сессии?"
Теперь я не Папена, а Мелёшина. Родная фамилия приросла ко мне намертво, и пришлось содрать её как лягушачью кожу, чтобы примерить другую.
Через неделю после свадьбы наши документы отправились в Департамент эмиграции для получения въездной визы на побережье. Толстая папка бумажек и справок, в сборе которых помогли юристы из адвокатской конторы, составившей брачный договор. К документам прилагалась копия свидетельства о браке. Я изучила подлинник - гербовую бумагу с водяными знаками, сложным в подделке узором и нашими именами курсивом. Свидетельство о браке утвердило мое место в клане Мелёшиных перед обществом и законом.
- Видишь закорючку? - показал Егор. - Это подпись бургомистра столицы. Между прочим, он вел церемонию и засвидетельствовал наш брак.
- Неужели? - изумилась я. Тогда, в Городской управе, в голове абсолютно не отложилось, женский или мужской голос объявил нас мужем и женой.
Теперь количество приглашений на торжественные мероприятия сократилось вдвое, а в пригласительных билетах писалось: "Уважаемые Егор Артёмович и Эва Карловна". Соответственно, отвечать отказом или согласием надлежало от лица нас двоих. Потому что мы поженились!
Для семейных посиделок особое приглашение не требовалось. Поговорив по телефону, Егор сообщал:
- Завтра ужинаем у родителей.
или:
- В субботу обед у деда. Не забудь.
Разве ж забудешь? Если трапезы в поместье Константина Дмитриевича стали делом привычным, то поездки в гости к родителям Егора держали меня в напряжении. Я боялась оконфузиться и ляпнуть несусветную глупость. Боялась показаться заносчивой выскочкой или, наоборот, забитой крыской. Благо, отец Егора частенько задерживался допоздна в Доме правительства или в департаменте, и в его отсутствие я чувствовала себя увереннее. Ираида Владимировна встречала нас со всем радушием и не упускала случая поинтересоваться житьем-бытьем. Из деликатности она ни разу не заикнулась о моей маме и не спрашивала о жизни, предшествовавшей встрече с Егором. Кстати, он стал гораздо словоохотливее, много шутил, и меня невероятно радовало, что в семье восстановился мир. Я поблагодарила маму Егора за великолепный гарнитур к свадьбе, на что она ответила, вызвав пожар моих щек:
- Подобные подарки - своеобразная форма приветствия нового члена семьи. Егор сделал серьезный шаг, и мы поддержали его решение.
Иными словами, одобрили, не став препятствовать.
Мы побывали и в зеленой зоне, в гостях у Семутов - запанибратски, по-родственному. Альбина, помимо прочих достоинств, увлекалась разведением карликовых растений, и я усладила взор роскошным садиком миниатюрных деревьев. Послеобеденное время посвятилось игре в бильярд, причем я в очередной раз показала наискромнейшие успехи. Меня обогнала даже Андроника. Вообще, дочка Семутов оказалась живым и непосредственным ребенком, и я с легкостью нашла с ней общий язык. Правда, вечером, после нашего визита, племянница Егора решила поиграть в парашютиста, и, смастерив самодельный парашют, ухнула со второго этажа. Хорошо, что ей не пришло в голову сигануть с крыши, но ногу она сломала, и кость сращивали ускоренно в клинике Севолода. Муж посмотрел на меня торжествующе, мол, нет сомнений, что тут пробегал чей-то синдром. Хорошо, что не озвучил вслух, не то я сорвалась бы и наговорила много обидных слов. Ну, и заприте меня в клетке или посадите на вершину высокой башни! И не выпускайте на волю, чтобы было спокойнее.
