избегал взглядом два обтянутых черным кардиганом «холмика» примерно второго размера, между которыми с комфортом устроился золотой кулончик на цепочке.
— В Красноярске на инязе отучилась, олимпиаду выиграла, — вещала Екатерина на русском. — Получилось по квоте для иностранцев в Цинхуа поступить. Повезло — в нем учеба дорогая, мы бы не потянули.
Пробежав глазами по гостиной, она смутилась собственного признания в отсутствии бешеных денег у ее семьи и уставилась в стол.
— Серьезно — по квоте? — изобразил я удивление. — Это насколько хорошо язык выучить надо?
Катя порозовела щечками и неловко улыбнулась:
— Не так уж и хорошо. Вы на русском как на родном шпарите, а я на китайском… Ну вы сами слышали.
Слышали около часа назад, на смотровой площадке. Катя тогда была в полном шоке, «прелести» которому добавлял оставшийся в крови после «прогулки» адреналин. Именно он заставил девушку кинуться к благополучно уехавшему лифту с вором и попытаться открыть створки руками. Ноготь отломила — вон, указательный палец левой руки заклеен миленьким розовым пластырем с кошачьими лапками. Из ее сумки — благополучно вернули, потому что Личжи быстро «построил» охрану отеля и местных полицейских.
Оттаскивать девушку штатному охраннику смотровой тогда помогали я и — немного, потому что я полез, а значит нужно тоже — Ли, а она на сдобренном изрядным акцентом китайском как зомби приговаривала «Украли! Вещи украли! Сумку украли! Там паспорт! Карточка! Украли! Билет на поезд! Магнитик!».
Когда её удалось оттащить от лифта и усадить на диван, она даже не поняла, что мы с Ли пытаемся говорить с ней на русском, отвечая на вопросы на китайском. Старший Хуэй тем временем продемонстрировал «многозадачность», одновременно командуя и без того тараторящим в рацию охранником и предупреждая Ли, чтобы тот не поранился и вообще был осторожным — вдруг незнакомая девушка поцарапает, и у наследника семейных капиталов случится какой-нибудь столбняк?
Девушка выглядела очень для такого беспокойства подходяще — дрожащие руки, широкие зрачки, зубы стучат о горлышко бутылки почти силком вливаемой мною ей в рот воды. Вон на кардигане едва заметные пятнышки — еще не высохли.
Как ни странно, справиться с шоком ей помог Ли, простым вопросом:
— Тебя же Катя зовут?
Глаза девушки, постепенно принимая осмысленное выражение, уставились на друга:
— Да, Катя…
— Я тебя в общежитии видел, в отделе прописки, — добавил он. — Меня Хуэй Ли зовут. А это — мой друг Ван Ван.
Шокированной Екатерине хватило — ситуация изменилась с безнадежной и грозящей серьезными проблемами на почти нормальную: вместо пары незнакомых китайцев перед ней предстали китайцы знакомые — как минимум один живет в общежитии Цинхуа, то есть почти земляк, а еще она узнала наши имена, что в таких обстоятельствах парализованным шоком мозгом приравнивается почти к закадычной дружбе.
С этого момента все пошло как по маслу — мы заверили девушку в том, что вора неизбежно поймают, а ей вернут ее сумочку и все ее содержимое. Камеры на каждом шагу, куча охраны — ну как можно предаваться унынию в таком шикарном отеле? Собственно сумочку ей вернули уже спустя пять минут — вора скрутили в момент, когда он заходил в свой номер. Проверив содержимое, девушка успокоилась, и Личжи, который за прошедшее время успел при помощи секретаря проверить сохранность нашего люкса, велел нам сидеть в нем, пока суета не уляжется. Фиг бы он Катю «вписал», но тут помогло шапочное ее знакомство с Ли. А еще я бы на ее месте с двумя почти незнакомыми пацанами «в наш номер» не пошел — мало ли что?
— А ты тоже в общежитии живешь? — спросила меня девушка. — Тоже по квоте поступил? Ты из Тывы или Якутии?
— Я же Ван Ван, — хохотнул я. — Китаец из деревни в провинции Сычуань.
— А откуда русский так хорошо знаешь? — удивилась она. — Тоже в Москве жил, как Ли?
Младший Хуэй по пути успел ей рассказать, что и он, и его отец знают русский.
— Нет, у меня прадед переводчиком работал, научил, — ответил я. — На спортивный факультет в этом году поступил.
— Тоже в Цинхуа? Вы там познакомились?
— Ага. А сколько тебе лет?
Азиатка, так сразу и не поймешь. Но, раз успела иняз закончить, значит старше нас с Ли.
— Двадцать два, — ответила Катя. — А вам?
— Восемнадцать, — ответил я.
— Почти восемнадцать, — ответил Ли.
— Первое образование получаете? — спросила девушка.
— Первое, — подтвердил я.
После короткой экскурсии по части номера — зачем ей его целиком смотреть? — мы осели здесь, в гостиной.
— Правильно мой папа говорит — есть два мира: преступников и хороших людей, — вещала Катя. — Когда они пересекаются, получается преступление. Он в полиции всю жизнь до самой пенсии проработал, папа, — добавила «справку».
— А мама — учительницей? — улыбнулся я.
Расширив глаза от удивления, Екатерина спросила:
— А как ты догадался?
Да это же почти стереотип!
— Повезло, — хохотнул я.
— Ой, можно я родителям позвоню? — спохватилась она. — Сегодня не успела еще, а они волнуются.
— Конечно, — разрешил я. — Пошли, не будем мешать, — обратился к Ли.
— Да вы не мешаете! — всполошилась Катя.
— Звони, — отмахнулся Ли, и мы с ним вышли из гостиной в столовую, закрыв за собой дверь.
— Симпатичная, — заметил я.
— Так себе, — пожал плечами друг. — Простушка.
— Правильно, тебе как почти женатому так себя вести и надо, — хрюкнул я.
Фырканьем показав, что понял шутку и не обиделся, Ли перевел тему:
— Отец теперь с управляющего не слезет. Ты, наверное, думал, что он всегда такой — вежливый, улыбчивый, добрый?
Вопрос сопровождался испытующим взглядом.
— Людей, которые «всегда такие» не бывает, — пожал я плечами. — На ресторане отыгрываться неприятно было — просто накосячил кто-то, а мы повару кровь сворачивали.
— Ты тоже простоват, — с видом убеленного сединами мудреца приложил меня Ли. — Думаешь они там не понимали, что происходит? Это такая игра «в извинения». Если бы мы начали так себя вести просто так, просто дерьмовые манеры показать, нас бы попросили уйти или вообще внесли в черный список ресторана.
— Что так сложно-то? — вздохнув, поморщился я.
— Китайцы, — развел руками Ли так, словно сам он
