акустический удар по перепонкам. И ее, и детей, которых она прикрывала, толкнуло сбоку, кинуло на другую сторону ее собственного щита — который Даари сделала таким плотным, что даже непроницаемым для физических объектов.
И ударило сильно: Даари даже услышала, как хрустнула чья-то кость. Ну, громкий такой треск, а затем чей-то безумный вопль и плач.
— Сестренка Сия! — скулили за спиной. — Мы сейчас умрем, да?
Даари не слышала, что ответила Сия: в ушах у нее звенело.
«Создал зону разреженного воздуха, а потом взрывная декомпрессия, или как там это называется, — поняла Даари. — Вот блядство!»
Она не знала, как от этого защититься. То есть вообще не знала. Никто ей не показывал контрмер от чего-то подобного: ни Гешвири, ни демоница, ни Дракон. Это не красивые дуэльные танцы и не пытки с вытягиванием энергии, к которым тяготеют демоны. Дешево и сердито. Кажется, что-то подобное при ней применяли ребята капитана Алеко — Даари помнила смутно, потому что смотрела издалека. Но ей сразу стало ясно, что щитом от такой фигни не закроешься. Щит защищает только область непосредственно под ним, а эпицентр взрыва создали рядом...
«Только обрушить потолок», — с неожиданным спокойствием подумала Даари. Что-что, а в этом она навострилась. Да, они все погибнут. Но, по крайней мере, их враги погибнут тоже.
Даари достигла уже такой степени ярости и равнодушия, что это казалось ей почти оправданным подходом. Все равно умирать. По крайней мере, этих она заберет с собой...
— Не хныкать! — крикнула она детям. — Недолго осталось! Сейчас все закончится! Будьте молодцами, мои хорошие.
(Даари ведь была уверена, что Ранаарт все равно прикончит всех подопытных; она не знала, что он планировал сохранить жизнь максимальному их числу до того, как она вмешалась. Иначе, даже в своем неадекватном состоянии, она не смогла бы распорядиться их жизнями так легко.)
Одно утешение: эта атака долгая, потому что плетенка сложная, а методом загона шаблонов в астрал тот маг явно не владел. У Даари есть еще несколько минут, прежде чем он предпримет вторую попытку, на сей раз с мощностью повыше и поближе к их щиту. Надо успеть.
Продолжая держать щит, она ценой неимоверного напряжения кое-как создала еще одну петлю магического канала — и снова подтянула к себе пучок питательных нитей, ведущих к Второму. Ибо ей нужен был большой бум, на одни только собственные силы полагаться не хотелось.
Мельком подумала: а если не рушить пещеру, но попробовать разбудить дракона? Например, воздействуя на эти каналы питания? И сразу же поняла, что этого делать не стоит. Обрушенная пещера — гибель только для тех, кто внутри. Пробужденный дракон — может статься, гибель тысяч или даже миллионов людей снаружи, в зависимости от настроя этого коматозника и его прошлых терок с Владыкой...
Даари четко осознавала, что съезжает с катушек — но все-таки настолько, чтобы поставить под угрозу жизнь всех своих сограждан (даже, технически, подданных) и братьев, еще не спятила.
Она потянула за эти нити, меняя амплитуду... И почувствовала, что магические каналы выворачиваются из пальцев левой руки, словно живые хлесткие змеи.
Сперва Даари показалось, что вернулся старый кошмар: дало себя знать разрезанное сухожилие, и пальцы ее снова не слушаются. Но нет, пальцы двигались. Проблема была в другом. Рискнув взглянуть наверх, она увидела вакханалию: магические каналы пошли волнами, хлестали, извивались и изгибались навстречу колонне с заточенным драконом. Они заполнили собой все видимое пространство и светили куда ярче, чем раньше.
В иной ситуации этот взгляд вверх стоил бы Даари проигрыша: щит требовал всего ее внимания. Однако атакующие ее маги тоже почувствовали буйство энергетических полей — хотя и видеть его не могли.
Двое боевых магов, что обстреливали Даари, прекратили выпускать свои заготовки, и торопливо прикрыли себя и всех оставшихся — Ранаарта, третьего мага, все еще плетущего свое сложное заклятье, и валяющуюся на земле стонущую тетку зонтиком щита.
(Купол, кстати, у них вышел кривой и косой: с одной стороны мощнее, с другой — слабее. Даари осознала, что ее магическое зрение дает преимущество не только при обучении, но и при создании групповых конструктов.)
«Неужели штурм?» — подумала Даари.
И тут же поняла, что нет. Просто Второй пробуждался.
Пол задрожал, камень глухо загудел. «Как тогда, в подземельях под Аттоной!» — вспомнилось Даари.
Ею овладел ужас: нет, только не снова! Она не могла пошевелить ни рукой, ни ногой, не могла даже крикнуть детям: бегите, спасайтесь снова в свои комнаты, там сейчас безопаснее! И упустила момент попробовать достать третьего мага, который почти закончил творить свое неотразимое вакуумное заклятье — похвальная сосредоточенность с его стороны!
Опять бумкнуло так, что заложило уши, даже сильнее. Опять воздушная волна ударила по Даари — но куда слабее, даже не столкнула ее с места. Новый эпицентр взрыва оказался сильно в стороне, потому что прямо перед ударом сине-зеленая колонна с Вторым разлетелась на мелкие осколки, и некоторые попали по атакующему магу, сбив ему прицел.
Грохот такой, что уши закладывало. Пыль столбом.
Все, подумала Даари. Сейчас завалит. Она почувствовала, как завибрировал от ударов многочисленных камней ее щит — вот-вот не выдержит. Гремело так, будто звук тоже обрел физическое качество, и бил по голове как молот по наковальне. А еще кто-то вопил рядом. Не только дети, но и взрослые.
Даари обернулась к ребятишкам, опустилась на колени и обняла, скольких смогла — кто пришелся близко. Кажется, всего двоих, она даже не поняла, мальчиков или девочек. Эти двое вжались в нее, вцепились изо всех сил, до синяков. «Вот и все», — подумала Даари. Даже если ее щит выдержит камнепад, как потом откапываться?
Но их не завалило. Напротив, вдруг стало очень светло, так светло, что заболели глаза.
Несколько человек завопили. Дети, наверное, хотя взрослые голоса Даари тоже слышала.
Она подняла голову, щурясь от непривычно яркого света.
Первое, что она увидела — десяток маленьких затылков. Дети тоже смотрели назад, все, как один. За ними же больше не было дальней половины огромного темного зала. У пещеры словно бы срезало «крышу» и часть «стен», и теперь они стояли на краю громадной площадки на склоне безвестной горы. Остатки пещеры за их спинами все еще прикрывал козырек бывшей каверны, но над ними синело, золотясь, предзакатное летнее небо.
Вниз уходил не слишком крутой горный склон, сбегающий к долине (дальше, у горизонта, синели другие горы —
