Кариана спокойно переложила отделанный кружевами носовой платок из одной руки в другую.
– Попроси горничную принести мне чаю со льдом. Здесь ужасно жарко.
Глаза ее были по-прежнему закрыты, на губах играла все та же улыбочка. Интересно, слышала ли она его? Вряд ли он когда-нибудь узнает об этом.
Несколько долгих мгновений он смотрел на жену, прежде чем повернуться и уйти с балкона.
– Принеси миссис Ракоши чаю со льдом, – велел он Чею, а сам вошел в кабинет и поднял трубку.
С самого свадебного путешествия он жил с осознанием болезни жены, жалел ее и заботился о ней, но больше вынести не смог: она опасна и для окружающих.
Видал набрал номер доктора Гроссмана, молясь, чтобы тот оказался в Нью-Йорке.
– Подождите минуту, мистер Ракоши, и я соединю вас с доктором, – приветливо ответила знакомая секретарь.
– Что случилось, Видал? – спросил доктор Гроссман. – Очередное ухудшение?
– Да. Не может быть и речи о том, чтобы держать ее дома. Я хочу, чтобы она немедленно легла в вашу клинику.
– Но почему? Кажется, вы сами говорили, что после пожара она ведет себя гораздо спокойнее? Как я уже объяснял раньше, подобные болезни могут излечиваться внезапно, сами собой, и…
– Кариана подожгла дом. Она знает, что Хейзл Ренко погибла, и не чувствует ни малейшего раскаяния. Я не способен контролировать ее поступки и не могу взять на себя ответственность за безопасность людей, которые ухаживают за ней.
– Полиция знает?
– Нет. Я не вижу никакого смысла сообщать им. Это все равно, что публично заявить о безумии Карианы. Кроме того, этим ничего не изменишь.
– Согласен. Вы сделали для нее все, что могли, друг мой. Больше, по-видимому, ничего не остается. Вряд ли вам стоит самому везти ее сюда, вы еще не оправились от потрясения. Я сегодня же пришлю за ней специально обученных психиатрических сестер и доктора.
– Спасибо, – поблагодарил Видал, кладя трубку. Он и без того не мог находиться рядом с Карианой, оставаться с ней под одной крышей. Последние тоненькие нити симпатии и сочувствия были разорваны. Отныне при взгляде на нее у него перед глазами будет стоять лицо Хейзл. Видал поднялся наверх и сложил в чемодан новые вещи Карианы, купленные специально к ее приезду. Телефон снова зазвонил, и он подбежал к аппарату: вдруг доктор Гроссман собрался сообщить, что приезд врача и сестер откладывается. Но это оказался Тео.
– Слышал новости? Гитлер захватил Чехию, и Англия объявила войну. Двое из моих ведущих актеров – британцы, и подумать только, подонки сообщили мне сегодня, что возвращаются домой сражаться с врагом! Замена будет стоить мне десятки тысяч! Ты слушаешь меня?
– Да, Тео, – ответил Видал, держа трубку в одной руке, а другой закрывая чемодан.
– Иисусе, что я буду делать? Как доснять «Темный квинтет» без главного героя?
– Или без режиссера, – добавил Видал, ставя чемодан на пол.
– То есть как это «без режиссера»?! ТЫ и есть этот чертов режиссер!
– Да, и я тоже европеец. Если в Европе началась война, значит, это и моя война. Уверен, что англичане найдут применение моим способностям.
– Видал! – завопил Теодор, но Видал уже положил трубку. К тому времени как Тео ворвался в дом, Карианы Ракоши уже не было, а Видал собирал вещи.
– Куда тебя несет, кретин?! – взорвался Гамбетта, не успев отдышаться.
– В Лондон, – ответил Видал, сунув паспорт в нагрудный карман. – После событий последних месяцев поля сражений покажутся мне пикником.
Глава 25
Валентина молча выслушала новость об отъезде Видала. Она по-прежнему не могла говорить о случившемся. Даже с Лейлой. Рана была слишком глубокой, и ничто – ни время, ни обстоятельства, ни работа не сумели ее залечить. Дентон повторил свое предложение руки и сердца дважды, и оба раза Валентина отвергла его. После третьего отказа его отношение к ней изменилось; он стал более властным. Дентон больше не просил. Он требовал. Валентина пыталась быть терпеливой, убеждала себя, что он лишь желает ей добра, но обнаружив, что Дентон ведет переговоры с закрытыми частными школами и намеревается заставить ее отослать туда Александра, взорвалась.
– Это просто глупо, Дентон! Александр еще так мал! И нуждается во мне!
Дентон поджал губы. Вся се любовь и внимание принадлежат этому мальчишке! Одну помеху он устранил – Ракоши больше не стоит между ним и желанной добычей. Оставался Александр.
– Все матери об этом твердят, – вкрадчиво начал он. – Но я хочу, чтобы Александр получил самое лучшее образование. Я тщательно отобрал подходящие школы, и…
– Нет! – Глаза Валентины зловеще блеснули. – Образование моего сына никоим образом вас не касается, Дентон. Я и только я буду распоряжаться, какую школу ему посещать.
– Не совсем так, Валентина. Я думал, что ясно дал вам понять это, когда взял на себя управление вашими финансами.
– Финансами, но не моей личной жизнью, Дентон. Лейла жалуется, что ко мне не дозвониться, Стен обмолвился, будто вы сказали, что я не собираюсь играть в новом бродвейском спектакле, когда «Гедду» снимут с репертуара. Как вы смеете говорить подобные вещи от моего имени?! Мы никогда это не обсуждали, и, к вашему сведению, я очень хотела бы играть в новой постановке Стена.
– Бродвейская сцена престижна, но деньги сделать можно исключительно на фильмах, – холодно заметил Дентон. – Как только публика перестанет ходить на «Гедду», мы осуществим давно задуманные планы. Именно поэтому необходимо отослать Александра в школу. Его постоянное присутствие будет вас отвлекать.
– Ошибаетесь! – вскинулась Валентина. – Вы говорите о моем сыне, Дентон!
Однако в ледяных серых глазах не промелькнуло ни искорки понимания. Ярость Валентины мгновенно улеглась, оставив лишь невыразимую усталость. Этот дом показался ей тюрьмой. Дентон хотел от нее больше, чем она могла ему дать. Он хотел владеть ею так же безраздельно, как произведениями искусства и антиквариатом. Валентина откинула волосы со лба.
– Я слишком долго жила здесь, Дентон. И потому собираюсь переехать к Лейле, пока спектакль не сойдет со сцены.
– В эту убогую лачугу, которой и горничная погнушалась бы? – пренебрежительно бросил Дентон. – Вы звезда. Что подумает публика, если вы станете жить в квартире, которая по карману каждому из них?
– Не знаю и не хочу знать. Александр обожает Лейлу. Ее квартира для него второй дом, и это главное.
– Вздор! – процедил Дентон, осунувшись на глазах. – Вы переутомились. Если это так волнует вас, Александр останется здесь. Можно найти подходящую школу в самом городе. И купить другой дом.
