те, кто умер слишком рано — мой отец и моя тётя Офелия, брат Кассандры, сын Эммы и Рико, и Камила, все потерянные люди, которых мир выбросил — они были с нами на этом плоту, и их мечты и желания тоже. И если плот рухнет, мы нырнем в воды этого штормового моря — и доберёмся до берега вплавь.
Мы должны были добраться до берега ради Софокла и всех новоприбывших граждан мира. Мы узнали, что мы все связаны, и мы сильнее любого шторма, и мы вернёмся на берега Америки — и когда мы прибудем, мы выбросим старые карты, которые вели нас в жестокие места, полные ненависти, и новые дороги, которые мы нанесём на карту, приведут всех нас в места и города, о которых мы никогда не мечтали. Мы были картографами новой Америки. Мы создадим новую нацию.
Да, мы были сильнее шторма.
Мы так хотели жить.
Мы доберёмся до берега с этим рваным, сломанным плотом или без него. Мы были в этом мире, и мы собирались бороться, чтобы остаться в нём. Потому что он был наш. И однажды слова «изгнание» больше не будет.
Мне было всё равно, что будет с Данте и со мной в будущем. У нас был этот момент, и прямо сейчас я ничего больше не хотел и не нуждался. Я думал обо всём, что мы пережили, и обо всём, чему мы научили друг друга — и о том, как мы никогда не сможем забыть эти уроки, потому что это были уроки сердца, сердце училось понимать это странное, знакомое, интимное и непостижимое слово «любовь».
Данте отвернулся от картины и посмотрел на меня.
Я тоже повернулся к нему. Я скучал по его улыбке. Такая простая вещь, улыбка.
— Поцелуй меня, — сказал я.
— Нет, — сказал он, — ты поцелуй меня.
И я поцеловал его.
Я никогда не хотел прекращать целовать его. Но мы не могли целоваться вечно. — Знаешь, — прошептал я, — я собирался попросить тебя выйти за меня замуж. Но нам не разрешат. Поэтому я подумал, что, может быть, лучше просто пропустить свадебную церемонию и сразу перейти к медовому месяцу.
— Ты решил, куда ты меня возьмёшь?
— Да, — сказал я. — Я подумал, что возьму тебя в Париж. Мы проведём время, записывая наши имена на карте города любви.
БЛАГОДАРНОСТИ
Мне потребовалось пять лет, чтобы написать книгу, которую я никогда не собирался писать. Аристотель и Данте пришли откуда-то изнутри меня, и я думал, что закончил с ними. Но они не закончили со мной. Я очень сильно почувствовал, что оставил слишком много несказанного, и я стал очень недоволен «Аристотелем и Данте открывают секреты Вселенной». Как-то это показалось слишком лёгким. Медленно и неохотно я начал допускать мысль о том, чтобы закончить то, что начал. Но что же я оставил несказанным? Я решил, что только написав продолжение, я найду ответ на этот вопрос. И я должен быть честен, это была самая сложная книга, которую я когда-либо писал.
Ничто в этом романе не далось легко, что удивило меня. Временами я чувствовал, что моё сердце воюет само с собой. Я смог закончить только благодаря людям, которые поддерживали меня своей любовью, верой в меня и верой в моё творчество. Я уже говорил об этом, и это стоит повторить: никто не пишет книгу в одиночку. Я хотел бы выразить благодарность тем, кто был рядом со мной во время написания этой книги. Временами казалось, что люди, которые наполнили мою жизнь прекрасной и невозможной привязанностью, были в комнате со мной, пока я писал. Некоторые были рядом со мной почти как призраки. Другие присутствовали тихо, почти молча. А другие были рядом со мной гораздо более «реальными» способами. В основном я слышал их голоса по телефону, в сообщениях и электронных письмах. Написание книги в разгар пандемии меняет многое.
Первым в моем списке благодарностей стоит мой агент, Пэтти Мурсбруггер. За эти годы она стала для меня гораздо больше, чем просто агентом — она стала одной из моих самых близких подруг. Я не знаю, что бы я делал без неё — и не хочу этого узнавать. Поскольку большую часть книги я написал во время пандемии, я обязан выразить благодарность трём людям, которые были частью моей повседневной жизни. Без их присутствия я не знаю, как бы я выжил. Дэнни, Диего и Лиз стали моей семьёй — и той эмоциональной опорой, которая мне была необходима во время написания. Без их присутствия, терпения и любви, я уверен, эта книга не могла бы быть написана. Моя сестра, Глория, всегда была рядом, всегда в моём сердце, всегда стражем, наблюдающим за мной. Она была — и остаётся — моим ангелом-хранителем. В течение прошлого года я мало видел своих друзей, но были моменты, когда я представлял каждого из них в комнате со мной, молча сидящими, пока я писал. Эти имена священны для меня: Тери, Хайме, Джинни, Барбара, Эктор, Энни, Стефани, Альваро, Альфредо, Анджела, Моника, Филипп, Бобби, Ли, Боб, Кейт, Захира и Майкл. Сколько друзей может иметь человек? Столько, сколько может вместить его сердце.
Я считаю важным поблагодарить тех, кто посвятил свою жизнь преподавательской деятельности и образованию, которые являются сердцем этой и любой другой нации. Их присутствие в этой книге — это признание вклада, который они внесли в наше общество, и той разницы, которую они сделали в наших жизнях. В частности, я хотел бы поблагодарить наставников, которые сделали меня тем писателем, которым я являюсь сегодня: Рикардо Агилара, Артуро Исласа, Хосе Антонио Бурсиагу, Дайан Миддлбрук, У.С. ДиПьеро и Дениз Левертов. Я хотел бы особенно поблагодарить Терезу Мелендес, которая была моим наставником, когда я начинал свою карьеру. Именно она первой посоветовала мне стать писателем. Именно она поверила, что у меня есть талант и его следует развивать. У неё было самое доброе сердце и самый острый ум из всех моих наставников — и я благодарен, что она всё ещё в этом мире. Я не думаю, что когда-либо отдавал ей должное в моём становлении как человека и как писателя. Спасибо тебе, Тереза.
Я хотел бы выразить благодарность Дочерям католической Америки и за их работу. Моя мать была гордой участницей, и включая их в свой роман, я чувствую, что отдаю ей дань уважения. Я хотел бы отметить
