но ведь девушки такие противоречивые существа.
Не знаю, сколько мы еще так сидели и целовались (боже, впервые за несколько дней по-настоящему!), но когда я все же смогла от него оторваться, солнечные лучи уже заметно сдвинулись и теперь охватывали весь ковер. Листья растущего за окном тополя рисовали на полу теневые узоры.
– У тебя пять минут, если хочешь все же выложить эту фотографию, – заметил Стас. – А я одеваться: по магазинам съезжу, новые крючки раздобуду и еды на вечер.
Я кивнула, но вместо того, чтобы залезть в Сеть и хоть что-то опубликовать, просто наблюдала за ним. За мышцами, перекатывающимися по спине, когда телохранитель переодевал майку; за сильными руками и прекрасной задницей. Какая тут фотография?
– Успела? – ехидно протянул он, полностью одевшись. Заметил, наверное, гаденыш, что глаз не спускаю!
– Вечером опубликую, – невинно отозвалась в ответ, возвращая Стасу телефон.
А на пороге, когда уже нужно было закрывать за ним дверь, меня охватило странное чувство тревоги. Словно скоро должно было произойти что-то ужасное, словно без шторы в квартиру вломятся злодеи, словно Станислав просто не вернется из магазина.
– Стой! – окликнула его, в последний момент перехватывая за рукав толстовки. – Иди сюда.
Поцелуй получился отчаянный. «Будто последний», – пришла в голову отвратительная мысль, но я тут же ее откинула. Зато, отстранившись, глубоко вздохнула и проговорила:
– Знаешь…
Телохранитель замер, ожидая продолжения, а я… не смогла. Не смогла сказать три простых слова.
– А нет, ничего. Будь осторожней.
– Ты тоже, – кивнул Стас. – Если что, пистолет лежит в шкафу. Стреляй лучше по ногам или в плечо, если придется. Чтобы не убить, но выиграть время.
– Тьфу на тебя, не сглазь! Иди.
И под смех Стаса я все же захлопнула дверь.
– 80—
Полки пестрели продуктами, а вот злосчастных крючков для гардины нигде не было. Стас уже честно подумывал плюнуть на все и предложить разбираться с квартирой Большому Боссу. Она сняла помещение с такими ломкими крючками? Она пусть и разгребает!
Он объехал уже три-четыре супермаркета и пару магазинчиков, где продавали шторы, но нигде – нигде! – не было именно таких крючков. Другие – ради бога, таких – нет, не бывает. Где хозяин квартиры только отрыл такой раритет?
В итоге от печальных дум отвлек Веник. Он позвонил сообщить по поводу переезда, заодно и успокоил:
– Вероцкий, ты как не свой, – загоготал в трубку бугай. – Плюнь на все, решим вопрос. Лучше скажи, как с киской живется один на один. Ехал с ней в машине – красотка же, так бы и вду…
– Ты разве не по делу звонишь? – отозвался Станислав, внутренне закипая.
Выслушивать откровения Веника не хотелось. Он же говорил о Регине. О его Регине! Одно спасало напарника: крепкие удары в челюсть мобильная связь не передавала. Так что кости Веника оставались целы, а самооценка – на высоте. Как и ехидство.
– По делу, но это не мешает обсудить девочку, – нагловато отозвался тот. – Или ты ее еще не успел того? Запретная территория?
– Пчелка, я не подозревал, что ты такой отвратительный, – Стас закатил глаза.
– Эй, не бей ниже пояса, – заржал напарник. – По фамилии меня только шеф зовет.
«Угу, – мысленно согласился Стас, – шеф. И все коллеги за глаза, когда Веник их достанет».
У его напарника действительно была звучная фамилия Пчелка, которая совершенно не вязалась с образом крутого качка-байкера. Встречаясь с дамами, он даже столики в ресторанах бронировал под другим именем. (Спасибо Верке за информацию – она тысячу раз подслушивала разговоры Веника.) То Пчелов, то Иванов или Сидоров, то вообще Шмель.
Чем Шмель был лучше Пчелки, Стас не знал, но у Вениамина на этот счет явно имелось свое мнение.
– Ла-адно, давай к делу, – наконец соизволил перевести тему напарник. – Новая квартира подготовлена, этаж на этот раз я забронировал повыше, чтобы лишних проблем не было.
Стас только угукал в ответ, да иногда задавал ничего не значащие для окружающих вопросы. Звук в динамиках он максимально понизил, чтобы никто случайно не услышал детали разговора. Из-за этой истории с Региной он окончательно стал параноиком и видел угрозу в каждом прохожем, даже в милой старушке, которая бродила между полками и придирчиво читала состав продуктов.
– Я приеду ближе к вечеру, – продолжал болтать Веник, – часа через четыре выдвигаться собираюсь. Приготовите что-нибудь пожрать, а? Стасян, я с раннего утра на ногах, уже смотался в ваш новый город и забрал ключи, чтобы вас не мотать посреди ночи. Так что твоя дама обязана обеспечить меня сытным ужином!
Вероцкий хмыкнул. Ужин, конечно! Купит ему по пути домой бигмак, пусть наслаждается.
– Подумаю над этим вопросом, – демократично отозвался он.
– Прямо слышу: хрен тебе, а не ужин, – продолжал веселиться Веник. – Ладно, по дороге поем. За полчаса до приезда отзвонюсь, а то вдруг вы там… как в прошлый раз?
Придумать едкий ответ Стас не успел. Вениамин отключился. Покачав головой, Вероцкий спрятал мобильный в карман толстовки и задумчиво уставился на полки. Ладно, крючков нет. Что нужно еще? Но мысли об ужине не выходили у него из головы. Нет, не с Веником – тот, если пообещал перекусить по дороге, так и сделает, – а с Региной. Этот поцелуй перед его уходом, просьба быть осторожным… было удивительно приятно, что охотятся на нее, а волнуется девочка-катастрофа за него. Где это видано?
Почему-то отчаянно захотелось устроить ей что-нибудь приятное. Мысли охватил странный порыв нежности. Купить цветы? Свечи? Приготовить ужин? Или просто принести красивое пирожное?
Стас искренне задумался, припоминая, где по пути видел вывеску знакомой сети кондитерских. Сестра ее просто обожала, обязательно заказывала торты только там. Если заглянуть и поискать там что-нибудь клубничное или фисташковое, Регина точно обрадуется. Она, хоть и ворчит последнее время, что набрала лишний вес без спорта, от сладкого отказывалась с трудом.
Погрузившись в мысли, Вероцкий не заметил паренька с огромной корзиной продуктов, замершего у него за спиной. Отступил, случайно толкнул его. Парень грохнулся на задницу, выпуская из рук корзину, и все продукты бодро рассыпались по всему полу. Пакет с помидорами вообще лопнул, огромные сочные плоды раскатились по сторонам, исчезая под полками.
– Бля-я-я… – протянул паренек, потирая локоть и незаметно хватаясь за пятую точку. Он с трудом поднялся на четвереньки, оглядел беспорядок, да так и остался стоять, и не вставая, и не пытаясь ничего собрать. – Ну пиздец.
– Прошу прощения. – Вероцкий отставил свою корзину, принимаясь складывать обратно чужие товары. Лохматый и костлявый, больше похожий на скелет, случайно сбитый молодой человек казался совсем мальчишкой. – Я не заметил тебя. Сильно грохнулся?
– Ощутимо, –
