Никто не заметил, как я прокрался к домику для гостей Его Величества, в моей комнате стоит забрать мешок, пусть там не так уж и много барахла, но таинственная шкатулка, а также ряд камешков, я хоть и дурак, но не настолько, чтобы все отдать первой же попавшейся принцессе… хотя Элеонора в самом деле заслуживает и большего, чем заурядные или даже необыкновенные драгоценности…
Предостерегающий холодок кольнул пальцы руки, едва я потянулся к ручке двери. Я замер, прислушался, везде тихо, рискнул перейти на тепловое… по ту сторону двери смутно проступают два силуэта. Судя по согнутым позам, готовы ударить справа и слева, едва переступлю порог…
Идиот, мелькнула мысль. Конунг велел устроить засаду, а здесь вокруг домика все открыто, увидели издали в окна, ждут ротозея. Что-то я стал совсем беспечный, а еще сын степей…
Можно бы ворваться через окно, оно в пяти шагах, а там успею сориентироваться, здесь окна по-южному широкие, тепло беречь нет нужды… но грохот и выбитое окно привлекут внимание и тех, кто сейчас просто прогуливается в саду… или же прогуливается не совсем просто.
Стиснув зубы, я несколько раз быстро и сильно вздохнул, нагнетая кислород под давлением, в ушах зашумело, сильным рывком открыл дверь и прыгнул в проем с такой скоростью, что мышцы ног едва не лопнули от перегрузки.
За спиной был вскрик боли, стон. Я развернулся уже с оскаленными зубами и мечом в обеих руках. Двое коренастых мергелей, одинаковых, как близнецы, смотрят друг на друга выпученными глазами, а пальцы стиснуты на рукоятях кинжалов…
Я перевел дыхание. Оба на мое вторжение среагировали быстро, даже молниеносно, но я был шустрее, и длинные ножи вошли в обнаженные торсы по самые рукояти.
– Молодцы, ребята, – сказал я хрипло. – Хвалю.
Один с усилием выдернул нож из бока напарника, красная струя ударила с напором. Оба смотрели на меня больше с изумлением, чем с ненавистью, первый попытался шагнуть ко мне, но мешал нож второго засадника.
Он перекосился, заскрипел зубами, второй наконец дернул нож на себя. Колени подкосились, он рухнул вниз лицом, под ним быстро пошла расплываться лужа красной густой жидкости, как у пустившего завесу кальмара.
Первый прошептал:
– Нам говорили… ты быстр…
– И мудер, – добавил я. – Иди в свой рай и встречай остальных. Скоро попрут толпой.
– Тебя остановят, – шепнули его быстро синеющие губы. Кровь хлещет из бока с таким напором, словно все тело сжимает незримая рука великана. – Мы… мергели…
– Всего лишь мергели, – возразил я.
– А ты кто…
– Так тебе и скажи!
Он пытался что-то возразить, спорить, все еще не сдается, но глаза заволокло смертной пеленой, качнулся и рухнул навзничь, не сгибая колен.
Я торопливо взял мешок, все цело, воины не унизились, чтобы рыться в нем. Другое дело, после моей смерти, это уже трофей, а не банальное воровство, что для мужчины – позор.
Солнце в зените, мир ослепляюще ярок, я выскользнул тихохонько и тщательно прикрыл за собой дверь. Похоже, на меня уже открыта охота, но Бадия предпочитает до прихода ударного отряда действовать втихую. Но это значит только, что меня постараются не убивать на глазах у глиноедов, хотя и это небесспорно: я не глиноед, так что народного возмущения это не вызовет. Разве что ярл Элькреф возмутится, но и то вряд ли, чересчур тихий и весь в искусстве…
По аллее двигается целый отряд мергелей, и хотя идут нестройной группой, но чувствуется слаженный отряд, сыгранная в сражениях боевая единица, когда не просто знают, а чувствуют друг друга.
Я быстро зыркнул по сторонам, везде открытое пространство, только и остается дверь за спиной, я попятился и успел шмыгнуть в здание за секунду до того, как мергели вышли из сада.
Оставив щелочку, я наблюдал, как старший послал двоих вдоль здания, а сам махнул рукой в сторону двери, за которой затаился я. Не веря себе, я медленно отступил на другой конец холла как раз в момент, когда дверь распахнулась.
Болт ударил старшего в грудь, раздался мягкий звук, словно лопнул бурдюк с вином. Во все стороны брызнуло красным, двое отпрыгнули, один с перекошенным лицом держался за плечо, второй открыл рот, готовясь завопить во всю глотку, я поспешно выстрелил второй раз и снова взвел тетиву.
Второй выстрел оказался еще удачнее: второго мергеля разорвало пополам, раненому снесло полголовы, а каменную стену тряхнуло с такой силой, что сорвался металлический светильник. Рядом с ним появилась вмятина, куда поместился бы котел для каши на пять-семь человек.
За моей спиной послышался испуганный вскрик. Молодая прачка, Надин, кажется, младшая сестра спасенной мною в первый же день от порки, смотрит вытаращенными глазами, румянец медленно сползает с пухлых щечек.
– Привет, – сказал я дружелюбно. – Это не к тебе шли?
– Н-н-нет, – пролепетала она.
Я сказал бодро:
– Тогда не жалко. Как-нибудь к тебе загляну, ты не против?
Она сказала поспешно, сразу приободрившись и не обращая внимания на убитых и лужи крови, подумаешь, это все глупые мужские забавы, ее не касаются:
– Не против, еще как не против!.. В любое время! Можно сегодня… или сейчас…
Я сказал с великим сожалением в голосе:
– Увы, сейчас у меня, как видишь, некоторые досадные, хоть и мелкие дела, мы же, мужчины, без этого не можем, нам нужна война и бабы, война и бабы… Но как только разделаюсь…
Она провожала меня полным надежды взглядом, я помахал рукой от двери в зал; она закрылась за мной удивительно бесшумно, я тихонько охнул и стиснул челюсти. Двое мергелей прохаживаются взад-вперед, зал удивительно пуст, хотя в прошлый раз придворные здесь просто блистали нарядами и драгоценностями.
– Привет, ребята, – сказал я дружелюбно. – А куда делись прежние королевские стражи? Вас повысили до глиноедов?
Они смотрели на меня неверящими глазами, затем оба моментально выдернули мечи и бросились ко мне. Я вытащил двуручник, передернул плечами, все так почему-то делают, в это время в соседнем зале прозвенел жизнерадостный девичий смех, донесся мелкий топот женских ножек.
Дверь начала открываться, оба мергеля моментально убрали мечи. В зал вбежали две молоденькие девушки, обе хохотали и хватались друг за друга. Я успел сунуть меч в ножны прежде, чем они успели заметить такого редкого гостя, как я.
Одна радостно вытаращила и без того большие красивые глаза, знает, что надо таращить, вскричала с веселым торжеством:
– Лилея, смотри!.. Это же сам десятник Рич!.. А говорили, его сюда уже не впускают!
Я спросил с любезной настороженностью:
– Не впускают? Почему? Я в чьей-то немилости?
– Вы были гостем ярла Элькрефа, – объяснила одна словоохотливо, – но теперь у вас письмо к его брату. Ваша миссия выполнена! Вход во дворец для вас должен быть закрыт.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
