хотя бы немного, но в эту секунду я понял, что тянуть больше не хочу: даже если сейчас всё сорвётся, это всё равно должно завершиться в ближайшее время. Но, словно по иронии, стоило мне только подумать о срыве, как он случился – кто-то желал попасть ко мне на приём и потому настойчиво стучал кулаком в дверь. Ещё секунду назад мы были в миллиметре от разговора не о наших прошлых отношениях, но об их поломке, и вот мы снова оказались в сотнях миль от фатальной точки. Меня едва не разорвало от желания поставить все точки над “i” именно в эти острые секунды, но внимание Терезы уже расфокусировалось, а стуки в дверь не прекращались…
Ричард был отличным служащим. Хотя он числился водителем, по факту он исполнял больше водительских обязанностей и, благодаря своей преданности, считался почти что членом нашей семьи, с которой он был связан задолго до моего рождения и даже до рождения Августы. Бо́льшую часть своей жизни он проработал на моего отца. Не могу вспомнить, чтобы я когда-либо злился на этого старика. Однако сегодня я именно злился. Потому как именно его вмешательство отобрало у меня момент, просроченность которого значилась почти шестью годами. Когда же я узнал о том, что Ричарда послала ко мне мать с вопросом неизвестного происхождения, я не стал его выслушивать и прогнал из кабинета, словно тот был не уважаемым стариком, а нашкодившим шестилетним мальчишкой. Его несвоевременное появление ввело меня в такой серьёзный душевный диссонанс, что в итоге я так и не попросил у него прощения за свою грубость ни спустя час, ни позже.
Значит, у Тессы есть мужчина. Джей. Интересно будет проверить, насколько он стрессоустойчив. Если только там есть что проверять. Если только этот мужчина реален.
Глава 37.
Пейтон Пайк.
08 октября. Утро.
Шёл двадцать восьмой час моего бодрствования.
Работая с материалами по Коннору Трэшеру мы с Арнольдом все вечер, ночь и утро после задержания действующего главного подозреваемого провели в участке, а с учётом того, что накануне я проснулась слишком рано, чтобы ещё раз потрепать дело Пауля Дэвиса, ещё сутки назад занимающего главную отрицательную роль в нашем спектакле, сейчас я уже начинала ощущать, что моя выдержка черпается из последних физических сил. Впрочем, последние десять часов у нас с Ридом получились впечатляюще плодотворными.
Бывший бойфренд Рины Шейн, Коннор Трэшер, с учётом найденной в его квартире фотографической картотеки, на данный момент подозревался даже серьёзнее, чем бывший бойфренд Терезы Холт, Пауль Дэвис, в стерильной квартире которого подобных художеств найдено не было. Однако меня откровенно не устраивала кандидатура Трэшера на роль искомого нами Стрелка.
– Он по возрасту не подходит, чтобы быть Больничным Стрелком, – неосознанно кусая нижнюю губу, задумчиво говорила я в самом начале бессонной ночи. – Его возраст не исключает возможности того, что он может быть убийцей Рины Шейн и/или Ванды Фокскасл, однако он автоматически исключает его, как Больничного Стрелка. Больничному Стрелку должно быть минимум около пятидесяти…
– Погоди. Все известные нам жертвы без исключения убиты огнестрельным попаданием в сердце, калибр один на всех, пуля предположительно выпущена из High Standard HDM, – вцепился в меня взглядом Рид. – Текущее дело без сомнений связано с Больничным Стрелком. Я в этом, как и ты, ни на секунду не сомневаюсь. Но что если дело Больничного Стрелка – это дело не одного человека?
– Я слушаю, – врезалась заинтересованным взглядом в напарника я.
– Что если Больничный – это один человек, а Стрелок – второй. Знаю, это двойное наименование, которым наделила преступника полиция, никак не связано с жизнеспособными фактами – я просто пытаюсь преподнести тебе такую теорию, – Арнольд дотронулся своего подбородка кулаком и продолжил задумчивым голосом. – Что если убийца Рины Шейн и Ванды Фокскасл подражал кому-то, кто более тридцати лет назад совершил тройное убийство? Роар город маленький и, к сожалению, подробности следствия тех лет едва ли не до мелочей освещены в местном обществе. Все в курсе того, как были убиты люди в больнице. Возможно, Коннор Трэшер решил воспользоваться похожим почерком, чтобы сбить следствие со следа: ему тридцать один год, он просто по возрасту не подходит на роль Больничного Стрелка, появившегося в Роаре тридцать два года назад. Может быть, он фанат того преступления или, допустим, последователь определённого антигероя. Может быть, по неизвестной причине, он подражает неизвестному злодею или напротив известному ему человеку, которому в своё время удалось уйти от наказания за страшные деяния? Может быть, Больничный Стрелок, к примеру, его отец?
– Ты гений, – ухмыльнулась я. – Порой мне кажется, будто в этом деле ты только ради меня стараешься искать следы там, где их на первый взгляд нет, но нет, ты на самом деле смотришь в одном направлении со мной по причине действительно схожего с моим взгляда. Твоя теория хороша. Давай проверим всё с самого начала. Как всегда начнём с семьи подозреваемого.
– Естественно я рою в этом направлении лишь потому, что сам хочу рыть именно в этом направлении, – ухмыльнулся Рид. – Но кто сказал, что это исключает моё желание делать это и ради тебя? Может быть, второе желание усиливает первое? Или первое усиливает второе.
– Так первое усиливает второе или второе первое? – заулыбалась я и, совершенно неожиданно ощутив отчётливое смущение, начала блуждать взглядом по своему рабочему столу, за которым сидела, чтобы не смотреть на стоящего передо мной Рида, заслоняющего собой единственный источник света в помещении – подвесной торшер у флипчарта с самодельной информационной картой по Коннору Трэшеру, в процессе создания которой мы всё ещё находились.
– Вот интересно, если я сейчас тебе скажу, что у тебя красивые глаза, ты засмущаешься ещё сильнее? – довольно заулыбался Рид.
– Размечтался, малолетка, – скрестила руки на груди я, с улыбкой на лице уверенно посмотрев своему собеседнику прямо в глаза.
– Мы с тобой практически ровесники. Разница меньше чем в шесть лет.
– Выходит, ты двадцатидевятилетний малолетка, – довольно ухмыльнулась я. – Ладно, давай займёмся делом. Кто-то дует в архив, а какой-то малолетний гений продолжает копаться в изъятых фотографиях Трэшера.
– Внешне мы всегда были ровесниками, а здесь вдруг выясняется, что по поведению ты меня лет на двадцать младше будешь. В архив мы пойдём вместе. То, что обронит один, всегда сможет подобрать второй.
К двум часам ночи мы нарыли неожиданно много информации по Трэшеру, чтобы в итоге засидеться с её завалами до глубокого утра. Изобилие информации было связано с тем, что этот парень дважды привлекался
