постелил в нем самую мягкую постель.
Но ведь Лини – плейпи и ей нужна иная жизнь, полная неба, цветов и вершин деревьев. А также компании веселых, шустрых, крылатых юношей ее рода. А что Мано… Мано – грубый, толстокожий айрус, ей станет с ним скучно.
− Надо идти к знакомой тропе, чтобы вернуться домой до темноты, − проговорил строитель, ласково касаясь ее плеча.
− Да, − тихо отозвалась Лини и снова коротко целовала его в губы, надеясь, что он обнимет ее как прежде, но Мано уже выбирался из их ночного убежища.
Они вместе не прошли и десятка шагов, как заслышали над головой зовущие голоса, схожие с трелями птиц в просыпающемся лесу.
− Лини, Лини, мы искали тебя вчера. Какое счастье, что ты нашлась.
На сваленное дерево опустились сразу две яркие плейпи-женщины и один мужчина очень строгий на вид. Пока Лини взахлеб расхваливала своего спасителя, положив руку на грудь, глава рода кивал головой, выражая искреннюю благодарность кормису.
Мано сдержанно поклонился, намереваясь поскорее уйти. Однако девушка постарше на вид подлетела к нему ближе и протянула потерянный вчера нож.
− Мы нашли его на поляне, когда искали сестру.
− Вот и вернулась ко мне пропажа.
На самом деле Мано не был особенно рад возвращению ножа, этой ночью он потерял кое-что поважнее – свое пылкое, доброе сердце теперь принадлежало крылатой проказнице.
Прощаясь, плейпи вытянули стройные тела и сложили перед грудью ладони, пока роскошные крылья трепетали, готовясь к полету. Только Мано уже не замечал их красоты, глядя в лазурно-голубые глаза Лини, которые она то отводила в сторону, то смущенно опускала вниз и при этом невольно облизывала припухшие после бессонной ночи губы.
− Прощай, цветочек…
«Прощай, невероятный сон…»
− Но мы можем увидеться еще? Ты ведь хочешь?
Мано засопел и опустил голову, зачем продлевать боль, уж лучше отрубить палец одним ударом топора сразу, чем медленно перепиливать по суставу ржавой пилой.
Они все равно не смогут быть вместе. Они слишком разные.
* * *
Мано зверствовал уже третий день. После ночи проведенной в лесу, он стал строже, придирчивей и мучил молодых строителей своими замечаниями.
− Что ты ходишь злой, как голодная вайша? Влюбился, наверно? – пошутил Кадо и получил в ответ такой яростный взгляд, что тут же замолчал, забыв, что хотел бы добавить.
Мано был скорее раздосадован, чем зол. Маленькая игривая плейпи никак не выходила из головы. Она смеялась ему в каждом сне и манила за собой тоненьким пальчиком.
Стоило ему выйти за зеленую стену, как разноцветные крылья недавней знакомой мерещились за каждым широким стволом, заставляя стонать от неутоленных желаний.
Сегодня Мано сидел на куче свежих досок за стеной, вглядывался в рисунок на своем ноже и думал, как бы снова его потерять и при этом сказать заклинание, чтобы совершить обмен. Одну маленькую Лини на старый добротный нож, но разве ж такое возможно. А что еще придумать, как ее вернуть и сказать, что Мано – старый, глупый айрус, как мог он не согласиться на новую встречу, чего испугался…
Дошло до того, что вчера вечером строитель спросил саму королеву, как узнать, любит ли женщина мужчину. А Магрит ответила, что нужно спросить ее об этом прямо, глядя в глаза. И еще добавила, что завтра как раз самый подходящий случай, потому что там, где жила Магрит прежде, люди будут отмечать День Влюбленных.
Магрит тоже хочет устроить праздник в Кормаксилон, несмотря на вопли Кадо, что ему хватило и Нового года, но все это ерунда. Возлюбленная главного строителя обитает за пределами зеленой стены, в таинственном Плепиканте, на цветущих лугах.
− Лини, − задумчиво прошептал Мано, глядя на нож. – Я хотел бы увидеть тебя хотя бы еще один раз. Я бы тебе все сказал…
− А что именно? – раздавшись откуда-то сверху, спросил у него звонкий девичий голос.
Он чуть не подпрыгнул от радости, поняв, что крылатая вредина бесшумно подлетела к нему сзади, а теперь смеялась в самое ухо.
− Опять молчишь, − притворно надулась она. – Обиделся? А ведь хотел мне что-то сказать. И теперь меня мучает любопытство. Не отстану, пока не признаешься.
− Я люблю тебя, − коротко ответил Мано и, роняя нож, протянул обе руки к ясноглазой мечте.
* * *
После долгих поисков настойчивый Уно нашел в записях Высокоумного Чаро текст о том, что в стародавние времена кто-то из обитателей Кормаксилона уже заключал союзы с красавицами из Плепиканты. Авторитет древнего мудреца оказался непререкаем для чувствительных родителей крылатой невесты, так встречи Мано и Лини были официально разрешены.
И только одна королева знала, что Уно немного подправил запись, ведь в истинном документе речь шла всего лишь о совместном сборе смолы литарры. Кормисы любят ее сладкий вкус, а самые сочные застывшие гроздья всегда прячутся наверху…
Там, где любят отдыхать плейпи. И куда часто обращают взгляд могучие кормисы.
Строптивая плясунья
Закончив проверку кладовой, заваленной до потолка всевозможным припасом, главный добытчик Наро похвалил помощников и, оставшись один, начал строить планы по выгодному обмену излишков.
Подходит к концу очередной сезон Сбора плодов. В полудневном переходе от Кормаксилона скоро откроется великий торг, на который слетятся, сбегуться и приплывут сотни жителей Гиблого леса.
Малютки-плейпи украсят поляну у реки фонариками и цветами, разложат на деревянных лотках украшения из коры и ракушек. Надменные васки привезут сосуды с медовым напитком, от которого кружится голова и хочется немедленно возлюбить каждую пригожую девчонку в округе.
Строгие дедулы станут менять оружие: копья, стрелы и дротики на глиняную посуду и прочную одежду. Пикары любят наносить на свои чаши замысловатый орнамент, а еще лучше всех в округе мастерят женские украшения. В прошлый раз главный строитель Мано набрал у них целую суму безделушек для своей милой, а воин Кадо без сожаления расстался со своим ожерельем из когтей вайши ради подарков невесте.
Наро был искренне рад за сородичей, которым повезло с подругами, от души желал им счастья. Улыбнется ли самому такая удача? Как знать… В Кормаксилоне подрастали славные девушки, но Наро никого из них не выделял. Может, ему суждено до конца дней поклоняться лишь прелестям королевы? Но Магрит Благословенную он любил скорее почтительно, чем с неистовой страстью.
– Наверно, во мне течет меня холодная кровь, а в голове ютятся лишь заботы о том, как прокормить всех обитателей колонии, – рассуждал Наро. – Пара моя еще не родилась на свет или давно его покинула. Да и чем мне привлечь женщину? Я не молод и не красив, всегда занят бытовыми делами Кормаксилона, у меня нет времени на долгие беседы под звездами, как у наставника Уно. И вообще, мне нравятся зрелые красотки, а не юные веселушки. Кадо не
