Шагая к главным воротам, Лев идентифицировал серебристо-черную тень, болтавшуюся близ плеча Корсвейна: это был капитан Мидоа. Слева от себя Лев заметил Тифона, который шел с Траганом плечом к плечу. Лев игнорировал обоих капитанов, пока компания не очутилась во внутреннем помещении сразу за воротами главной цитадели. Только тогда Лев повернулся и обратился к своим «гостям».
— Капитан Тифон, капитан Мидоа…
Лев не испытывал уверенности по поводу предстоящего разговора, сейчас оба капитана лишь причиняли ему неудобство. Впрочем, на борту «Непобедимого разума» он уже объяснял Корсвейну, что не следует поспешно судить ни о чужой лояльности, ни о чужих намерениях. Именно поэтому Лев сказал Иэксису:
— Магос, пожалуйста, проводите гостей в подходящую часть комплекса, чтобы они дождались моего возвращения. Маленькие братья, присмотрите за ними ради меня. Капитаны, напоминаю, Магелликс находится под нашей защитой, не вздумайте оскорбить меня своими действиями.
Небрежно разрешив этот вопрос, Лев повернулся спиной к этим двоим и двинулся через зал. Пол помещения шел немного под уклон, дальний конец зала был разделен натрое арками: они служили проходами к транспортерам, при помощи которых можно было спуститься глубже в недра Магелликса.
— Правая дверь, примарх, — подсказал Иэксис. — Позвольте показать вам, чем вызвана вся эта суета.
Во время прошлого визита Льва на Пердитус большая часть станции Механикум еще оставалась недостроенной, но нижние туннели существовали уже тогда и были знакомы примарху. Эти извилистые коридоры прочно запечатлелись в его памяти, хотя сейчас в них появились распорки из пластали и пластитовые панели. Поэтому, сойдя с четвертого внутреннего транспортера в полукилометре под землей, Лев безошибочно отыскал устроенный в пещере зал, в котором держали машину.
В тот, прежний раз, когда примарх двигался по этим туннелям, бешеные культисты гибли от его рук. Это были обитатели Пердитуса, порабощенные машиной, которые массово гибли под орудийным огнем Темных Ангелов и недавно переименованной Гвардии Смерти. За три месяца до тех событий произошла первая стычка между Львом и Мортарионом, после которой примархи не испытывали друг к другу симпатии, но, встретившись вновь, оба легиона сражались бок о бок, чтобы продемонстрировать единение во имя Императора. Жители Пердитуса перед смертью заунывно молились своему неодушевленному повелителю. Теперь же в туннелях раздавался только топот ботинок примарха и стук механических ног Иэксиса.
Близ главной пещеры путь Льву преградили огромные двери, украшенные символом Механикум. Иэксис прошел вперед и прижал руку к встроенному в металл портала считывающему устройству. Острый взор Льва отметил узор на запястье техножреца, бледные линии почти не выделялись на фоне кожи. Примарх знал, что это такое — электротату, скрытая метка, которая проявлялась под воздействием биоэлектрического импульса. И Механикум, и самые тайные ордены Калибана, и многие другие сообщества Империума широко использовали похожие метки, однако такого рисунка, как на руке у Иэксиса, Лев раньше не видел. Это был стилизованный дракон, который, укутав себя сложенными крыльями, свернулся кольцом и опустил голову рядом с хвостом.
— Ваше электротату — что оно означает? — спросил Лев, когда в стене загремел замок, и тяжелый лязг раздался внутри самой двери. — Я считал себя сведущим в обычаях Механикум, но эта эмблема мне не знакома.
Иэксис резко вдохнул и словно укоризненно посмотрел на собственное запястье. Через миг выражение его лица смягчилось, потрясение сменилось смущением, и магос поднял на примарха внимательный взгляд желтоватых глаз.
— Детский тотем, Лев, и ничего более, — ответил Иэксис.
Он сделал паузу, мгновение спустя дракон, пылая темно-красным, проступил на его иссохшей плоти.
— Орден Дракона, что-то наподобие уже несуществующей, к счастью, секты. Поразительно, вы сумели заметить у меня под кожей пигмент, о котором я совершенно забыл.
Дверь отворилась под шипение пневматики, отошла внутрь, открыв запечатлевшуюся в памяти Льва пещеру. Многое изменилось, но место явно было то же самое. В окаймленный пластами разноцветного камня сводчатый потолок на высоте почти семидесяти метров вкрутили кольца, к ним крепились тяжелые цепи, с которых свисали яркие газовые светильники. Стены в самом широком месте отстояли друг от друга почти на двести метров, их загораживали приборные панели машин Механикум. Нагромождение циферблатов и рычагов, мигающих индикаторов, катушек кабеля и трубопроводов почти скрывало голый камень.
Варп-устройство окружали опоры, рабочие платформы, лифты и лестницы, а самую сердцевину его опутывали сенсорные датчики, антенны слежения и мостки. Искомый предмет до сих пор находился на месте: разумная или полуразумная сущность, поработившая целую звездную систему, висела в воздухе и напоминала планету на небосклоне. Это была прекрасная сфера мраморной раскраски, местами черная, местами темно-серая, с вкраплениями золота, которое медленно перемещалось по поверхности. Вес десять пунктов, размер шесть целых семь десятых метра в диаметре — Лев в точности запомнил первые измерения. Сфера была сделана из неизвестного материала, непроницаемого для любых датчиков, устройств и буравов, принесенных Механикум.
Лев понимал, что чуждое сознание изучает его. Он не был уверен ни в собственном восприятии, ни в ответных ощущениях варп-устройства, но факт оставался фактом: и сейчас, и в предыдущее посещение зала это устройство смотрело на примарха. В тот раз сотни одетых в лохмотья жителей Пердитуса умерли всего за несколько минут, они поневоле защищали полубога до последней капли крови и не желали сложить свое примитивное оружие.
Было кое-что еще, то, что среди беспорядка, устроенного Механикум, поначалу осталось незамеченным. На полюсах сферы теперь находились две выпуклости, каждая размером в несколько сантиметров. Эти округлые узлы касались покрытых схемами пластинок, размещенных выше и ниже устройства, те, в свою очередь, были связаны с другими машинами замысловатой системой кабелей и проводов. На циновке перед шаром лежал мальчуган, по меркам Терры — семи- или восьмилетний.
Он лежал неподвижно на боку, не мигая, жесткий, как труп, и отличался от мертвеца только легким, вверх-вниз, движением груди. Лев мог слышать сердцебиение мальчика, ощущал в воздухе запах его пота и мочи.
Из спины мальчика торчала трубка, еще одна шла от основания черепа, обе они соединялись с механизмами, окружавшими варп-устройство. Как только взгляд Льва упал на мальчика, тот порывисто сел, двигаясь, словно неумело управляемая марионетка. Руки и ноги неуклюже дергались, глаза остекленели. Взглянув на поверхность шарообразного чужака, примарх заметил, что золотые вкрапления перемещаются быстрее, чем прежде, ненадолго складываясь в рисунки на фоне темного водоворота.
— Ты вернулся.
В ровном голосе мальчика не было эмоций, лицо ничего не выражало. Рука приподнялась и бесцельно упала.
— Оно теперь говорит?! — рыкнул Лев, обернувшись к Иэксису.
Техножрец пожал плечами:
— Мы не смогли обнаружить ни конструкций, ни внутренних механизмов, но, вероятно, прежде у него были средства общения с жителями Пердитуса. Потом нам пришлось уничтожить их общество, и почти тридцать лет понадобилось, чтобы разработать вот этот грубый интерфейс. Мы многое узнали от Тухулхи. Он очень отзывчивый, немного загадочный, ну и, в общем-то, чужой.
— Я все слышу, — сказал мальчик. — Кажется, ты разгневан.
— Ты меня помнишь, — произнес Лев прежде, чем сумел удержаться от ответа. Он впился взглядом в Иэксиса. — Зачем здесь мальчик? Мы сражались, чтобы избавить Пердитус от рабства, а вы вернули это рабство.
— Ах, этот… — отмахнулся Иэксис. — Он просто сервитор. Мы перепробовали все варианты компьютерных и алгоритмических языков, а также все шифры, но ни один из них не сработал. Но, получив сервитора в подарок, мы сумели наладить стабильный нейроинтерфейс всего за несколько дней.
— Какое совпадение, — заметил Лев.
— Никакого совпадения. Меня разработали, чтобы я ассимилировал человеческую форму жизни, Лев. Можно называть тебя Львом? Я подслушал, что именно так говорит магос. Это ведь правильное обращение к такому, как ты?
Примарх собирался проигнорировать вопросы устройства, но голос мальчика засел в его сознании.
— Что ты такое? — спросил он и подошел ближе, очутившись на расстоянии вытянутой руки от сервитора-марионетки.
— Я Тухулха, Лев. Я — все. Я доверяю магосу, мы с ним друзья, хотя он иногда и сердится. Во время вспышек его раздражения я стараюсь сохранять терпение.
— Я спросил, что ты такое, а не кто ты такой. Будь ты проклят! Что я несу? Ты же машина, сложная машина, и ничего более.
