Он глубоко вздохнул и рукой указал обратно на стул.
— Сядь, Леночка, не стоит привлекать к себе лишнего внимания, — мягко попросил он, но Лене стало плевать на все его слова. Боже, боже, пока она сидит здесь и точит лясы, пытаясь что-то доказать отцу, он уже сделал все ее доказательства бессмысленными, приняв решение и оскорбив Димку так, что он никогда этого не простит! Для него не существовало большего унижения, чем быть заподозренным в корысти, когда он действовал от чистого сердца и ничего не просил взамен! Помогал Лене вытащить из болота отцовский сервис, а вместо благодарности получил оплеуху от них обоих! Лена ведь тоже виновата! Знала, как отец настроен по отношению к Димке, видела, что он даже руки ему не подал, когда появился в своем кабинете, — и вместо того, чтобы сразу расставить приоритеты и встать на Димину сторону, позволила отцу увести себя в это долбанное кафе — и от Димки, который сейчас вполне мог собирать вещи, чтобы только не встречаться снова с людьми, которые плюнули ему в душу! Или вообще уйти, не задерживаясь: о заявлении папенька позаботился. И Лена больше никогда…
Она схватила сумку и почти с подкладом выдрала оттуда телефон. Едва попала подрагивающим пальцем по иконке с Димкиным именем на экране и обожгла ненавидящим взглядом отца, попытавшегося одернуть ее за рукав и усадить-таки на прежнее место.
Возьми трубку! Возьми, Димка! Пожалуйста!
«Абонент выключен или находится вне зоны доступа сети».
Сердце пропустило удар.
Ну да, конечно, кому захочется общаться с девицей, которая не только не отвечает на твое признание в любви, но и после откровенно предпочитает тебе твоего врага? Не объяснишь же, что у Лены в тот момент от неожиданности и сладости этих трех слов перехватило дыхание и все, что она могла, это отвечать на жаркие Димкины поцелуи, надеясь, что он все поймет сам. А если не понял? Лена двенадцать лет назад все испортила, поверив Жнечкову, и теперь как будто снова отвернулась от Димки. Наверняка же он понял, с какой целью вернулся к родным пенатам Владимир Васильевич Черемных: Лена сама говорила, что отец заодно с Милосердовым, и только полный идиот не смог бы сложить два и два, чтобы сообразить, что от него хотят избавиться. Особенно после унизительного хозяйского предложения. Лена никогда в жизни не позволяла себя осуждать отца, но сейчас готова была разругаться в пух и прах!
Нет, она не позволит ему разлучить ее с Димкой!
Она еще раз набрала его номер и на первом же слове автоответчика подхватила сумку, чтобы бежать обратно в сервис. Но отец все же схватил ее за запястье и вынудил остановиться.
— Сядь, Елена! — приказал он — и таким жестким голосом, каким еще никогда с ней не говорил. — Дай мне закончить завтрак и договорить до конца. После этого, если понадобится, я лично извинюсь перед Корниловым и объясню ему свой поступок. Но я должен быть уверен в том, что он не использует тебя и что ему можно доверять!
Наверное, у отца были еще какие-то подозрения и доводы. Наверное, Лена могла бы узнать из его уст что-то интересное и даже полезное, в том числе и для Димы. Наверное, она обязана была услышать и послушать его — хотя бы в благодарность за прежнее понимание и помощь.
Она выдернула руку с такой силой, что на запястье наверняка появятся синяки. Отпрянула от отца и зло выдохнула.
— Приятного аппетита, папа!
А потом выскочила из кофейни и почти бегом — насколько позволяли каблуки на босоножках — устремилась в автосервис.
Ах, зачем они выбрали столь далекое от «Автовлада» заведение? Сердце у Лены колотилось, в три раза обгоняя шаги, а до сервиса еще оставался мучительно длинный путь. Она не оборачивалась, понятия не имея, последовал ли отец за ней, и не думая о нем совершенно, потому что голову заполняли лишь мысли о Диме. Где он? Почему вне зоны доступа? Закинул уже Лену в «черный список» или просто связь так не вовремя играет с ними злые шутки?
Пусть бы было второе! Пусть бы Лена пережила эти несколько страшных минут, лишь бы застать Диму в сервисе и заставить его выслушать себя! Она даже не станет ничего объяснять! Не станет просить прощения и оправдываться, что ничего не знала про отцовский замысел. Она просто вцепится Димке в рубашку, заглянет в глаза и скажет, что тоже его любит. Любит, и все эти годы любила, и ей не нужен никто, кроме него, и она ни за что не хочет — и не может! — его потерять! Какая же она дура, что не сумела найти минутку и признаться, что его чувства взаимны! Да, Милосердов помешал, а потом отец как снег на голову свалился, но все это лишь отговорки. Димка открыл ей сердце — так ясно, так нежно, так доверчиво, отдав себя Лене всего и без остатка, — а она именно об этом и мечтала! С самой школы мечтала — и почти не надеялась услышать от него такие слова. Димка не из тех, кто разбрасывается сокровенным, но раз не сдержался, раз выпустил признание на волю, значит, тоже долго носил его в себе, и болел им, и маялся, не зная, чем Лена ответит. А она…
Нет, она должна немедленно, прямо сейчас сказать, что тоже его любит, — и что, на самом деле, могло быть препятствием в столь страстном ее желании? Если Дима не хочет слышать ее голос, пусть прочитает ее сообщение — и не мучается неразделенностью ни одной лишней секунды! Все же, в действительности, так просто!
Вдохновленная, Лена включила экран так и не убранного обратно в сумку телефона, ткнула в иконку мессенджера — и только тут увидела, что около получаса назад получила от Димы сообщение. Видео весом в полторы сотни мегабайт. Тут же ошеломленно поставила его на загрузку.
Качаться, конечно, будет до самого сервиса, но Лена была рада уже тому, что Дима что-то ей прислал — и, судя по времени, уже после отцовской подлянки. Значит, не поставил разом на ней крест, не отказался из обиды, не оборвал все, не дав Лене оправдаться. И будь она проклята, если ей хватит терпения ждать окончательной загрузки.
Она запустила видео. Пусть хоть несколько первых секунд — но знать, что там внутри, а не пугаться собственных паникерских мыслей о том, что Димка записал свое прощальное слово. Нет, не его рассерженное лицо оказалось на видео, а какое-то
