Над дымным, по-военному громыхающим поселением колдунов разгорался новый замечательный день.
Леонардо
Леонардо очнулся перед рассветом.
Привело его в чувство не сырое утро, а близкое ржание. Колдун открыл глаза, с трудом сел, недоверчиво вгляделся в серую предутреннюю мглу: перед ним стоял его конь. Казалось бы навсегда утерянный скакун неведомо как отыскал своего хозяина; нетерпеливо пофыркивая, конь ждал когда Леонардо обратит на него внимание.
- Гамур, ты ли это? - Маг встал, пошатнулся. Подошел к жеребцу, обнял его за шею, уткнулся лицом в пыльную шкуру; постояв с минуту, Леонардо окончательно пришел в себя.
- Если бы я верил в чудеса, - отпустив шею Гамура, задумчиво сказал колдун, - то назвал бы случившееся чудом. Надо же, найти меня в этих гиблых местах! - Леонардо осмотрел коня, дружески похлопал его ладонью по боку: - А ты, парень, неплохо выглядишь. Хорошо что я создал тебя всеядным и умеющим долго обходиться без воды, - конь согласно заржал, показав стальные зубы-клыки.
Маг стряхнул с себя налипший песок, на секунду прикрыл глаза, творя ворожбу: у его ног возник привычный комплект одежды. Черные кожаные штаны, рубаха, жилет, сапоги на тонкой подошве, бархатный берет и кружевные перчатки, полный дубликат утерянного в кукурузной западне - своего рода визитная карточка наемного чародея; долгий сон неплохо восстановил силы Леонардо. Не полностью, не окончательно, но достаточно для того, чтобы создать и ту одежду, и нужную им обоим пресную воду: возле аккуратной стопки вещей появилось наполненное до краев ведро, рядом с ним литровая бутыль минеральной шипучки. Взяв бутыль, Леонардо отошел в сторону, давая коню возможность напиться - он и сам надолго приник к сотворенной им минералке. Пусть не столь полезной и целебной как родниковая вода, но зато не позволяющей умереть от жажды.
Есть Леонардо не хотел. Вернее, вполне мог потерпеть, еда была не самой первоочередной необходимостью. Главное сейчас - поскорее убраться куда подальше от кристаллических небоскребов карликов-"механиков".
Напоив коня, маг оделся в обновки, накинул на плечи спасительный плащ из черных перьев и зашагал вдоль кромки моря в сторону города колдунов; жеребец, как верный товарищ, шел бок о бок с хозяином. Идти до города было далеко, пешком не менее дня, но верхом гораздо быстрее - часа четыре от силы. Тем более на таком скакуне как Гамур.
Прогуляв коня после водопоя, Леонардо взобрался на него - охая и ругаясь сквозь зубы - устроился в седле и отправил жеребца вскачь, насколько позволял сырой береговой песок.
Город колдунов появился на горизонте около полудня, обозначившись вначале черным облаком, затем тонкими ниточками бьющих в облако молний и, наконец, отдаленным грохотом боевой канонады. Леонардо умерил бег коня, обдумывая, что могло произойти в поселении магов, какая беда там приключилась и, собственно, нужно ли туда ехать? Однако, взвесив все «за» и «против», чародей пришпорил скакуна - вполне возможно что в городе идет передел власти, а в этом случае, под шумок, можно свести кое с кем старые счеты. И заодно проверить известные Леонардо тайные склады знакомцев-колдунов, забрать оттуда давно приглянувшиеся магические артефакты. Разумеется, если те знакомцы уже мертвы. Или же скоро таковыми станут - с помощью Леонардо.
Нынешний город оказался заметно изменившимся, отличным от того, который помнил колдун. Вообще-то изменения здесь были в порядке вещей, разнообразные последствия всяческих магических экспериментов, но до глобальной перестройки дело пока не доходило. Теперь, похоже, дошло…
Леонардо ехал по окраинным улицам, настороженно поглядывая по сторонам, и увиденное ему не нравилось. То, что в прорехах низкой тучи сияли разноцветные солнца, колдуна ничуть не озаботило - явно кто-то из начинающих магов порезвился, создав над городом воздушную призму. Безобидное, но красочное колдовство: Леонардо в ученичестве тоже устраивал нечто подобное, зрелищное. Как правило воздушные фокусы существовали недолго, обязательно находился какой-нибудь угрюмый чародей, возмущенный творимым в небе хулиганством. Который немедленно восстанавливал статус-кво, уничтожая школярское волшебство.
Первая из многих разрушенных пирамид обнаружилась минут через пять: каменные блоки стен, лестницы, окна - все было превращено в крошево. Но превращено до странности аккуратно, будто уничтожали здание не в ярости, а планово, обдумывая последствия. Или же потеряв боевой пыл, по инерции - вместо пирамиды высилась громадная, похожая на террикон гора из мелких камней вперемешку с битым стеклом; крохотные осколки сверкали карамельно-разноцветными искрами.
Ближе к центру разрушения выглядели иначе: высокие, непреодолимые завалы из цельных блоков и фрагментов лестниц, напрочь закупорившие ближние улицы.
А еще на гранитных мостовых начали обнаруживаться трупы: где дочерна обугленные, сожженные фаерболами, где расплющенные в кровавые (будто раздавленные непомерным грузом) кляксы. А где - колдовски мумифицированные, обтянутые пергаментом кожи скелеты… Были, разумеется, и прочие отходы серьезной битвы: разбросанные там и сям конечности, отсеченные то ли бритвенно-острыми клинками, то ли не менее действенной магией. И оторванные головы с торчащими из ртов черными языками, а рядом - пыльные шарики выбитых взрывной волной глаз.
Вид мертвецов Леонардо не шокировал, он и не такое видывал, но сам факт массовой бойни наводил на некоторые размышления. В первую очередь на мысль о том, что с городом колдунов, похоже, покончено раз и навсегда. Но что могло подтолкнуть обычно спокойных магов на столь беспощадное междоусобное сражение?
В городе, насколько помнил Леонардо, проживало примерно две сотни чародеев из числа тех, кто научился владеть нетрадиционной магией. Кто не ушел в горы или в какие другие места, в поисках лучшей доли.
Из тех двух сотен могли недурно ворожить около семидесяти человек. Из них десять-пятнадцать - на довольно высоком уровне. А на высшем, пожалуй, работали только трое: однотелый близнец Дитиан-Битиан, книжник Карл и он, Леонардо. Однако близнец всегда был озабочен выяснением отношений с самим собой и никогда не стал бы заниматься революционными преобразованиями, не до того ему. Книжник, конечно, интриган еще тот, но трус, который никогда не осмелится затеять большую смуту… Леонардо, понятное дело, в расчет не брался. Тогда что же здесь произошло?
Миновав очередной завал, колдун выехал к тюремной колбе - высокой, прозрачной, чем-то похожей на круглую афишную тумбу.
Собственно, тюрем в городе не имелось, но по инициативе самих же колдунов была создана одна-единственная камера заключения. Особая, магически неразрушимая «колба», где при необходимости можно запереть какого-нибудь окончательно спятившего - или перепившего вина - чародея. Во избежание ненужных разрушений с членовредительством, так сказать. Своего рода и медицинский изолятор, и вытрезвитель в одном флаконе.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
