Маневры проводились и в Гатчине. Описывая маневры 1833 г., Долли Фикельмон (жена австрийского посла) записала в своем дневнике 27 июля: «Театром больших маневров в этом году была Гатчина, где мы провели пять дней, со среды 19-го до воскресенья 23-го… Из бальной залы, как раз в виду дворца, открывалась длинная лесная просека, на которой расположились бивуаком все полки. По данному сигналу разом зажглись костры. Из 80 орудий грянул залп отбоя, сопровождаемый барабанной дробью всех полковых барабанщиков. Во всем этом было нечто волшебное! На сей раз на бале присутствовало несколько больше дам и множество офицеров… В воскресенье с утра – большой крестный ход… Императрица произвела смотр войск» [1069] .
Особое значение Николай I придал празднованию 25-летия вступления русских войск в Париж. Устроив традиционные маневры в Красном Селе в начале августа, он думал уже о бородинских маневрах. Завершение маневров в Красном Селе было скомкано. Барон М. А. Корф отметил в дневнике, что 5 августа 1839 г. «ужасная погода заставила Государя прекратить большие гвардейские маневры двумя днями ранее, нежели предполагалось, но бедная гвардия все еще стоит лагерем в Красном Селе, и завтрашний праздник Преображения и Преображенского полка, который в прежние годы всегда праздновался в Петербурге, нынче проведут в лагере, а 9-го числа будет там еще большой парад, после которого гвардию распустят по домам» [1070] .
14 августа Николай I отбыл на маневры в Бородино, минуя Москву. На этот раз «все дамы царской фамилии остались дома» [1071] . 26 августа (7 сентября) 1839 г. состоялись военные маневры на Бородинском поле в присутствии Николая I. По возможности была воспроизведена картина сражения. Александр Николаевич, по поручению императора, делал смотр кадетским корпусам в мундире Бородинского полка, шефом которого был тогда назначен. 2 сентября 1839 г. вечером Николай I вернулся в Москву после бородинских маневров.
Полковые праздники
Как отмечают военные историки Г. Тоболина и М. Едомский, «в царствование Екатерины II поддерживалась традиция пышного празднования полковых праздников».
Рассмотрим хронологически основные полковые праздники. Конногвардейский полк встречал его в день Благовещения Пресвятыя Богородицы, то есть 25 марта. Вот как описывается авторами одной из книг этот праздник при Екатерине II: «Нижние чины отмечали его в слободе, а офицеры приглашались в Зимний дворец к обедне, где присутствовала и императрица, одетая в полковой мундир, сшитый на манер амазонки и отороченный золотым кружевом. Затем все приглашались к столу. За обедом Екатерина собственноручно раздавала вино в стаканах и разливала суп» [1072] . Конногвардейцы несли дворцовые караулы, сопровождали императрицу, принимали участие в многочисленных парадах. Это была элитная воинская часть, в которой предъявлялись жесткие требования не только к людям, но и к лошадям. «Лучшим по наружности» конногвардейцем считался красавец-брюнет ростом от 182 до 190 см [1073] .
Конногвардейский полк занимал особое место в жизни Николая Павловича. В день восшествия на престол 6 ноября 1796 г. его отец Павел I назначил Николая в возрасте четырех месяцев шефом престижного лейб-гвардии Конного полка в чине полковника, и его первые детские одежды шились из тканей цветов униформы этого полка. Вот что вспоминал сам Николай Павлович: «Пока я числился в Конной гвардии, я носил курточку и панталоны сперва вишневого цвета, потом оранжевого и, наконец, красного, согласно различным переменам в цветах парадной формы полка. Звезда Св. Андрея и крестик Св. Иоанна были пришиты к платью; при парадной форме – лента под курточкой, а иногда – супервест Св. Иоанна из золотой парчи с серебряным крестом под обыкновенной детской курточкой» [1074] . Однако 20 мая 1800 г. Павел I «в обмен с братом» назначил взрослого Константина шефом Конногвардейского полка, а своего Николашу – шефом Измайловского полка. Неслучайно, обращаясь к конногвардейцам 14 декабря 1825 г., Николай Павлович напомнил о своем бывшем шефстве, хотя и кратковременном.
Впервые Николай Павлович «осчастливил» конногвардейцев своим присутствием на полковом празднике 25 марта 1829 г. [1075] Кстати, вскоре после смерти Константина Павловича Николай I уже 25 июня 1831 г., то есть в день своего рождения, назначил самого себя шефом лейб-гвардии Конного полка.
Конногвардейцы оставались любимым полком Николая I. «Моя старуха Конная гвардия», – любил говорить Николай I. Он присутствовал на полковых праздниках и парадах, с удовольствием носил конногвардейский мундир. В форме этого полка (серой шинели с бобровым воротником и каской на голове) Николай Павлович изображен на картине Н. Е. Сверчкова в санях на Дворцовой набережной [1076] . В этом мундире ездил он на свадьбу к дочери П. А. Клейнмихеля, когда простудился накануне кончины. В нем же он был запечатлен бароном П. К. Клодтом в памятнике в 1859 г.
В 1840 г. у гвардейских кирасир были введены новые медные каски, изготовленные в мастерских Фаберже, и медные кирасы. У кавалергардов и Лейб-кирасирского полка чешуя подбородников, налобные бляхи и орлы были луженые, а у Конного и Кирасирского – медные. На каски навинчивались острые шишаки или в особых случаях – посеребренные двуглавые орлы. Из более поздних воспоминаний известно, что эти орлы у солдат назывались голубками, а обыватели дразнили конногвардейцев, обзывая их «самоварами» и «медными лбами» [1077] .
Когда в 1846 г. отмечалось пятидесятилетие шефства Николая Павловича над Конногвардейским полком, Ланской испросил разрешения у Николая I поднести ему альбом в память этого события. Николай разрешил сделать такой альбом, но с одним условием: во главе альбома должен быть портрет жены полкового командира (Натальи Николаевны). К 1847 г. альбом акварелей Гау и Пиратского «Лейб-гвардии Конный полк» был создан (хранится в Пушкинском доме). В 1851 г. Николай I отпраздновал 55-летний юбилей своего назначения в этот полк Павлом I. Приказом от 19 февраля 1855 г. звание шефа Конной гвардии принял на себя Александр I [1078] .
Измайловский полк, шефом которого долгие годы был Николай Павлович, входил в состав бригады и дивизии, которыми он командовал. В измайловском мундире он встретил день 14 декабря 1825 г., и именно поношенные мундиры этого полка были повседневной одеждой императора. Он старался не пропускать полковой праздник. В частности, несмотря на грозу, он посетил его, по свидетельству М. А. Корфа, 14 мая 1839 г. [1079] , а в 1850 г. было торжественно отмечено «пятидесятилетие, как государь император изволит быть шефом л. – гв. Измайловского полка» [1080] .
Шефом элитного кавалергардского полка в 1833 г. была назначена императрица Александра Федоровна. Традиционно праздник, на котором присутствовали члены императорской фамилии, отмечался 5 сентября, в Захарьев день (он же день Св. Елизаветы).
Близость ко двору была почетна, но требовала ответственности, служебной выправки и материальных затрат. Кавалергарды (cavalier – всадник и garde – охрана) были учреждены еще Петром I как «почетная стража при лице императорском». Образцом для создания охраны особого рода послужили «драбанты» (телохранители) короля Карла XII. Впервые они присутствовали на церемонии коронации Екатерины в 1724 г. Их вооружение напоминало рыцарское: палаш – преемник рыцарского меча, кираса (нагрудные латы).
Размещался полк в казармах на Шпалерной улице. Рядом, на Захарьевской улице, находилась полковая церковь Св. Правоверных Захария и Елисаветы, освященная в 1756 г. Ежегодно начиная с 1802 г. полк с середины июня переходил в Новую Деревню. Здесь в течение шести недель кормили лошадей травой. Близость Каменного острова, где летом находился император Александр I, обязывала полк всегда быть начеку. С 1816 г. Елагин остров также становится императорской резиденцией. Во время пребывания здесь вдовствующей императрицы Марии Федоровны от полка назначался караул для дежурства на гауптвахте. Во время пребывания императрицы на Елагином острове ежедневно по вечерам играли кавалергардские музыканты и трубачи.
Так как летом Александра Федоровна частенько жила в Елагином дворце, Кавалергардский полк в августе после маневров также передислоцировался в Новую Деревню, где нес караульную службу и готовился к параду. Первый праздник с новым шефом запечатлен в ряде свидетельств современников. Императрица заранее прибыла в Елагиноостровский дворец из Петергофа. Долли Фикельмон отметила в своем дневнике 9 сентября 1833 г.: «5-го по случаю праздника Кавалергардского полка в Елагине состоялся бал – прелестный, исключительно элегантный, оживленный; императрица была очень веселой и выглядела на 18 лет! Кокетство у нее, как у невинной девочки, и все же в ней велико желание нравиться. Сколько в ней шарма, и как я люблю ее!» [1081] А фрейлина А. С. Шереметева записала 3 сентября 1833 г.: «Императрица выедет из Елагина на другой день кавалергардского праздника» [1082] .
