Джеймс Дуглас согласно кивнул, положив ладонь на рукоять меча.
Понурив голову, Уоллес скрылся за деревьями. За ним потянулись Грей, Нейл Кэмпбелл, Саймон Фрейзер и еще около двухсот пехотинцев и лучников, многие из которых были с ним с самого начала восстания.
Следом за ними направился и Кристофер Сетон. Приостановившись, он оглянулся на Александра, который не двинулся с места, стоя в кругу света костра.
– Кузен?
– Пожалуй, мы должны спасать свою шкуру, как Комин и прочие.
Кристофер вернулся к нему.
– Ты слышал, что сказал Нес. Очевидно, происходит нечто большее, чего он попросту не знает. Роберт предупредил нас. Мы должны внять ему.
– Ему легко говорить, что нам делать, сидя за столом короля и угощаясь его мясом и вином. Может, нам лучше сдаться, Кристофер. И получить обратно свои земли, как это сделал он. – Лицо Александра окаменело. – Я более не питаю надежды победить.
– Мы не знаем, что происходит при дворе и что задумал Роберт. Джон Атолл полагает, что Джеймс Стюарт не сказал нам всего, помнишь?
– И где сейчас Атолл и сенешаль? Быть может, они уже сдались.
– Прошу тебя, кузен! – взмолился Кристофер, глядя в ту сторону, где за деревьями готовы были скрыться последние из людей Уоллеса. Комин со своими соратниками уже ушел. – Мы не можем оставаться здесь.
Александр поднял голову и взглянул ему в глаза. Возникла тягостная пауза. Наконец он нехотя кивнул. Когда кузены заспешили вслед отряду Уоллеса, последние повстанцы собрали свои пожитки и растворились меж деревьев. Не прошло и часа, как в опустевшем лагере воцарилась мертвая тишина, нарушаемая лишь треском нескольких забытых костров.
Глава тридцать пятая
Селкиркский лес, Шотландия 1304 год
Англичане поняли, что что-то не так, когда дозорные скоттов, которых они давеча заприметили за милю от внешней границы лагеря, куда-то подевались. Ситуация прояснилась окончательно, когда они подошли к логову мятежников вплотную.
Снег был перемешан в грязную кашу ногами и копытами. Земля была усеяна мусором и отбросами; некоторые были настолько старыми, что вмерзли в стылую землю. Взорам англичан предстали кости животных, обрывки веревок, поленницы дров, сгнившее деревянное ведро и огрызок факела, торчавший из снега. Остальные вещи явно были брошены за ненадобностью: мешок с порванной лямкой, оловянный кубок, от которого по снегу расползалось алое пятно, меч в ножнах, прислоненный к стволу дерева, и одеяла вокруг кострища, над которым еще вилась тоненькая струйка дыма.
Когда англичане достигли самого сердца лагеря, пройдя вдоль реки, берега которой подернулись тонким льдом, стало ясно, что он пуст. Среди разбросанных деревянных мисок с засохшими остатками еды и кострищ, в которых тлели янтарные угли, там и сям виднелись палатки с откинутыми пологами, жалобно хлопавшими на ледяном ветру. Внутри рядом с сундуками на соломенных тюфяках валялись скомканные меха и одеяла, груды одежды и прочих личных вещей. В несколько шатрах еще тлели лампы.
Рыцари авангарда придержали лошадей, выехав на поляну в самом центре лагеря. Вокруг, насколько хватало глаз, среди деревьев виднелись палатки, шатры и импровизированные навесы, равно как и более долговременные жилища из сосновых стволов, крытые дерном и сейчас засыпанные снегом. Здесь были даже отгороженные загоны для животных с корытами и кормушками. Но, несмотря на все признаки обитаемой стоянки, в лагере не осталось ни единой живой души.
– Что это такое? – осведомился Клиффорд, останавливая коня и сдвигая на лоб забрало. Он вперил гневный взгляд в лазутчиков, которых они высылали только вчера. – Вы докладывали, что видели дозорных?
– Да, сэр, – ответил один из них.
– Тогда куда же, черт возьми, подевались скотты?
На поляну шагом въехал Валанс. Свесившись с седла, он острием меча потыкал в груду одеял возле кострища, словно надеясь обнаружить кого-нибудь под ними. Резким окриком подозвав к себе своих рыцарей, он принялся лезвием клинка откидывать один за другим пологи палаток.
Хэмфри развернулся в седле, когда с ним поравнялся Роберт.
– Это и есть лагерь Уоллеса? – резко спросил он. Лицо его было напряженным и озабоченным.
– Да, – ответил Роберт, стараясь ничем не выдать своего облегчения. – Вон там логово Уоллеса. – Он кивнул на деревянную избушку, выстроенную меж двух высоченных сосен. Перед ней стояло несколько повозок, груженных бочками и мешками с зерном.
– Обыщите ее, – приказал Хэмфри двум своим людям. Когда те спешились, он огляделся по сторонам. – Помнишь Уэльс? – едва слышно пробормотал он.
Роберт вспомнил засаду, которую устроили на них валлийские повстанцы в заброшенной деревушке на дороге к Конви. Тогда они с Хэмфри лишь чудом остались в живых. Он на мгновение задумался, а не приготовил ли Уоллес – после того как его предупредили о готовящемся нападении англичан – для них ловушку. Он оглянулся на Неса, неподвижно сидевшего рядом на своей лошадке.
Сегодня утром он с беспокойством заметил красноречивые царапины на лице и руках своего оруженосца, но большинство воинов тоже не смогли уберечься от неожиданных ударов еловых лап и колючих веток. Да и ночное отсутствие Неса тоже, кажется, осталось незамеченным, но под бдительным оком Эймера у него не было ни малейшей возможности обстоятельно расспросить своего оруженосца, и он смог лишь перекинуться с ним несколькими словами. Нес уверил его, что благополучно передал предупреждение повстанцам. Спасая их, Роберт открылся перед ними, но у него не было иного выхода.
Он обвел взглядом деревья. На первый взгляд в Лесу царило какое-то сверхъестественное спокойствие и умиротворение, нарушаемое лишь пением птиц да капелью тающего на ветках снега. Если повстанцы лишь притворялись, что ушли из лагеря, то делали это мастерски.
Несколько рыцарей Валанса и Клиффорда спешились и рассыпались по лагерю, выбивая ногами двери, вышвыривая наружу меха и одеяла, опрокидывая палатки. Остальные, объехав всю территорию стоянки, вернулись на поляну.
– Следы ведут во всех направлениях, – сообщил один из рыцарей Валанса. – Преследовать их просто невозможно.
– Вон там! – вдруг выкрикнул Клиффорд, показывая налево, на деревья.
Проследив за взглядом рыцаря, Роберт разглядел чей-то смутно различимый силуэт. Клиффорд, Хэмфри и Эймер дали шпоры своим коням и устремились в ту сторону, замахиваясь мечами, и он последовал за ними. Сердце гулко стучало у него в груди. Кто это, Уоллес? Продравшись сквозь кусты следом за рыцарями, он вдруг заметил, что фигура свисает с ветки. Это была мишень, набитое соломой чучело с грубо намалеванной золотой короной и красной туникой с тремя золотыми львами на груди. Из него торчали несколько стрел.
