Она вновь оплела корпус Вадима всеми конечностями, словно пленительный осьминог, и сверху придвинулась к его глазам своими, похожими теперь на боевые лазеры. Хуже всего, что в подводной невесомости возбуждение Вадима приняло наглядные, даже осязаемые формы – как он ни противился.
– Это исходная позиция, – ворковала Леда из губ в губы, завораживая бездонным взглядом. – «Ladies first» – помнишь? А теперь мы ничего не будем делать – только слегка расслабимся. Что в этом дурного, верно? Мы… только… слегка… расслабимся…
И она действительно чуть разжала кольца, безошибочно соскальзывая по животу Вадима, словно по стиральной доске. Колебался он до последнего мига, на манер Буриданова осла, – вроде бы связанный словом, но и не желая усугублять сегодняшние прегрешения. Затем, уже ощутив касание, вдруг оцепенел, на долю секунды поддавшись гипнотическому взгляду, – и прозевал свой последний шанс. А девушка продолжила плавный спуск, чуть замедленный собственной упругостью, пока не нанизалась до упора.
К этому моменту Вадима уже трясло, точно от озноба. Как просто она добилась своего – куда остальным! Только к чему ей – ведь «не очень и хотелось»? Для коллекции, для забавы, для отчёта… Или тут игра посерьёзней?
– Ничего себе ходец, – выдавил он, клацая зубами. – Раз – и в дамках!.. А если на своём я резко присяду?
– И что это изменит? – резонно возразила Леда. – Ты уже заступил черту. Ну хочешь, я не стану тебя целовать?
– И что это изменит? – в тон ей ответил Вадим. – Не кричать же, по примеру неверной жены: «Он вошёл всего на сантиметр!» Тем более, сантиметром не обошлось.
– Да уж! – И девушка надолго прильнула ртом к его губам, словно решила продегустировать и Вадима. Затем откинулась спиной на покатое, слившееся с водой «море», разбросав руки до «горизонта» (зрелище феерическое), а ступнями упёршись ему в плечи, и прибавила, слегка задыхаясь: – А теперь почему не расслабиться и тебе?
Сейчас она открыла для обозрения себя всю – чтобы Вадим проникся слиянием, разглядел всё в деталях, домыслил невидимое, сокрытое в недрах. И он впитывал редкое зрелище, дополняя памятью ладоней, наслаждался каждым её вздохом, каждым тишайшим стоном… предвкушал грядущие крики, исторгнутые страстью. Девушка уже почти не отличалась от Эвы – ни видом, ни сладостью губ. И даже внутри ощущения делались схожими – будто Леда снимала с него форму, чтобы тут же изготовить слепок. Кажется, это зовётся Текучестью? Конечно, все женщины подстраиваются под мужчин, но в таком обилии этого нет и у ведьм!.. Куда ж я влип? Причём буквально.
– Ну чего ты? – подхлестнула секретарка. – Я жду!
Её ступни уже не упирались в плечи Вадима, а стискивали их, словно цепкими лапами, и исподволь подталкивали его, задавая ритм, потихоньку раскачивая любовный поршень. Ну погоди, бога ради, не гони волну!..
Чтоб выиграть время, Вадим принялся разминать бёдра девушки, пробуждая в ней сладостные стоны. Ощущал он себя, словно над пропастью. Видимо, это всё же ловушка, и прежде, чем она захлопнется, следовало хотя бы выяснить её устройство. Не самая удобная поза для размышлений, однако надо думать, и думать быстро, думать ясно и чётко, не отвлекаясь на помехи, даже такие шквальные. Ну-ка, чего стоят его рассудок и его перегородки. Неужто он не совладает с разыгравшейся плотью?
Даже если сдать сейчас назад, Леда уже сняла с Вадима отпечаток, а стало быть, зацепилась за его судьбу – и теперь уж кто кого перетянет!.. Про «живцов» можно забыть – встретились два охотника, и пока они не разберутся друг с другом, на помощь рассчитывать не стоит. Та же Эва легко простит имитацию измены, сколь угодно схожую с настоящей, – но не поражение! Не за тем она связалась с Вадимом, чтобы проигрывать.
Итак: нагота, Текучесть, слияние, почти равное любви… Нагота абсолютная, магнетическая, завораживающая, точно танец паука перед паучихой. Все каналы Вадима замкнуты на Леду, он видит, слышит, осязает её до самых глубин – и никого кроме неё, словно бы стены Храма отгородили Вадима от прочего мира. Девушка приворожила все его сенсоры, включая телепатические, и запечатлелась в Вадиме с волшебной чёткостью, в виде идеальной четырёхмерной голографии (четвёртое измерение – душа), которой вполне сможет управлять – по закону подобия. Но и сама дополнила Вадима с такой беззазорной точностью, что устранила последние препоны между их энергетическими резервуарами, – и теперь только качай!.. Нет, вообще это нормально: в постельных баталиях сильные всегда делятся энергией со слабыми, и чаще от мужчин она стекает к женщинам, заряжая для трудных будней. Но, извините, не в таких же масштабах!.. Это уже иное качество и называется по-другому.
Приехали, поёжился Вадим. Энерго-вампира мне не хватало!.. Судя по массированной подготовке, тут не обойдётся простым выравниванием уровней или оздоравливающими переливаниями. Нет, судари, уж Леда выкачает меня до звона, до гулкой зияющей пустоты – хорошо, если не до смерти. Напрашивается вопрос: куда ей столько? Ведь из ноздрей хлынет, может захлебнуться, взорваться!.. При одном условии, осадил он себя: если в ней нет Силы. И что ж, что не чувствую, – а Текучесть откуда? Понятно, Леда скрывала себя до срока, чтоб не спугнуть жертву, чтобы не исказить вожделенный образ, проступающий из эфирной дымки.
И не самоцель это, иначе замкнётся круг, – тогда для чего? Для омоложения, например, – недаром колдуньи живут так долго!.. Для власти? Ну да, если она вытянет столько жизне-силы, что мои перегородки истончатся на нет, я сделаюсь рабом собственного творения, ибо не смогу противиться эмоциям, – в точности как бедняга Пигмалион. И матрица станет манипулировать своим творцом, словно марионеткой. Даже не сама матрица, а та притаившаяся за ней суть паучихи, что не затрагивается Текучестью. Но опять же, зачем? В конце концов, Леда – секретарка директора, по статусу приравненная к начотделу. Я же – простой горлодёр, ей подчинённый. Зачем такие сложности? Конечно, я привлекаю обилием жизне-силы – у Леды на такое нюх. А нужно это красавице для… для…
– Вперёд, мой конь! – сквозь оскаленные зубы призвала колдунья и своими ступнями-захватами дёрнула его в полную силу. – «Жги, жги, жги!..» – Будто пыталась Вадиму подсказать что-то – собственно, зачем?
Из памяти всплыл образ осатанелого, полубезумного царя, любимца последующих российских тиранов, от Петра до Кобы, и внезапно Вадим понял, что его напугало: он больше не чувствовал будущего! Эта хрупкая длинноножка не просто подстраивалась под жертву – она закрывала все ходы. Кроме одного-единственного – но и его Вадим не ощущал, потому что это было чужой программой, навязанной извне. Куда там вампирам!.. Они могли лишить жизни, но не бессмертия.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
