частей экспозиции, обычную сувенирную продукцию в виде кружек, брелоков, сумок и прочей мелочи «на память», я вышла, словно из яркого цветного сна, из этого мира сказочно благополучного детства. Слепило яркое солнце. Трогаясь с остановки, мелодично трезвонил симпатичный и чистый, как детская игрушка, зеленый трамвай. Слева на площади выстроились плотно сросшиеся за долгие столетия двух- и трехэтажные дома с магазинами и старыми ресторанами на нижних этажах. За ними на холме возвышалась старинная тюрьма, переоборудованная в отель. Справа от меня в современном здании находились небольшое уличное кафе и Музей шоколада. Маленькая девочка во мне перевела дух и мечтательно облизнулась.
* * *
Игорь с интересом отнесся к идее посетить необычный музей. Самые значимые базельские музеи и выставки к этому моменту мы осмотрели, и не по разу. И вот мы в фойе четырехэтажного музея игрушек, этого сказочного детского мира.
Музей, который сейчас (с 2012 года) называется Базельским музеем «Мир игрушек» (Spielzeug Welten Museum Basel), был создан в 1998 году как Базельский музей кукольных домиков сорокатрехлетней представительницей самых богатых швейцарских семей Гизелой (Джиджи) Ёри. Она выступала также энергичной покровительницей, членом совета директоров и президентом футбольного клуба «Базель» (2006–2012), а также спонсором ряда фильмов, в том числе нашумевшей экранизации романа «Парфюмер» Патрика Зюскинда.
В витринах из дерева и стекла посетителей встречает самая крупная в Европе экспозиция игрушек – около 6 тысяч кукол и плюшевых медведей. Большинство из них создано в период бума производства детских игрушек между 1870 и 1920 годами. Залы музея не очень просторны. Маршруты напоминают извилистые улочки, потому что витрины расположены не только вдоль стен по периметру, но и в центре залов. Внутри витрин экспонаты собраны в сюжетные композиции.
Официальный сайт музея так описывает это кукольное великолепие:
Огромные витрины музея, расположенные в самом сердце Базеля, не обманут ожиданий. Сразу при входе в музей посетителям станет ясно: к каждому экспонату здесь относятся с должным уважением. На более чем 1000 кв. м, на 4 этажах всем выставочным объектам предоставлено достаточно места. ‹…› Экспонаты находятся за стеклами огромных, специально изготовленных деревянных витрин. Впечатляет фейерверк фантазии, с которой все выставочные объекты расположены в ситуациях, максимально приближенных к реальным. ‹…›
Здесь гармонируют современная компьютерная техника и старинные экспонаты…
Игрушечные домики для кукол являются главными объектами выставки на первых этажах здания музея. Многие из этих домиков когда-то служили верой и правдой своим маленьким хозяевам. Другие, напротив, сразу создавались как объект для созерцания и восхищения работой мастера. Здесь все пропитано духом совершенства и стремлением сохранить идеальный масштаб. Дорогая игрушка или просто безделушка – все экспонаты объединяет мастерство исполнения, чувство прекрасного, находчивость, собственное видение мира игрушек и всепоглощающая любовь к деталям[480].
* * *
Чтобы описать, что видит взрослый человек, выросший на советской детской классике, попадая в музей игрушек, проще всего воспользоваться известным каждому советскому ребенку «Тараканищем» К. И. Чуковского:
Ехали медведи
На велосипеде.
А за ними кот
Задом наперед.
А за ним комарики
На воздушном шарике.
А за ними раки
На хромой собаке.
Волки на кобыле.
Львы в автомобиле.
Зайчики
В трамвайчике.
Жаба на метле…
Едут и смеются,
Пряники жуют.
Это целый мир, где мишки – врачи и пожарные, продавцы и почтальоны – общаются друг с другом, участвуют в автомобильных ралли, укладывают спать своих медвежат, качаются в кресле-качалке и ходят на охоту с собакой и ружьем. Мягкие игрушки развлекаются, катаются на санках и лыжах, ездят в горы на подъемниках, кружат на ярмарочных каруселях, летают на дельтапланах и путешествуют на поездах.
Экспозиция музея превосходит самые смелые ожидания. Куклы в невероятном количестве (около 3500) разных возрастов, типажей и характеров «живут» в многоэтажных кукольных домиках и в роскошных дворцах и виллах с тщательно выполненными интерьерами.
Куклы-дети учатся в школе. Особенно запомнились классы биологии, географии, анатомии и химии. Ученики сидят за хорошо узнаваемыми партами с откидными крышками, сбоку на партах висят портфели, а школьная форма старого образца очень похожа на российскую дореволюционную и советскую школьную форму конца 1940-х – начала 1960-х годов. Класс оснащен всем необходимым для проведения урока: учебниками, географическими картами, тетрадями и плакатами, склянками, химическими реактивами, скелетом, глобусом и другими наглядными пособиями.
Взрослые куклы совершают покупки на огромной рыночной площади южного города с громкими зазывалами, шустрыми торговцами и опытными покупательницами. Кукольные семьи, женщины с детьми, пожилые пары в буржуазной одежде конца XIX столетия степенно прохаживаются по улицам перед магазинами мебели, ковров, тканей, кружева, перчаток, часов, зонтов и тростей, кожаной обуви, подарков, шоколада и антиквариата. Заходят в табачные, мясные и сырные лавки, цирюльни, цветочные магазины, кондитерские, булочные и кофейни. Осматриваются в зоомагазинах, шляпных мастерских и ателье. Все заведения оформлены с невероятной любовью и точностью к деталям, повторяя в виртуозной миниатюре многообразный мир людей. Прилавок одного из таких магазинов или одну из наиболее крупных кукол могла бы украшать золотая брошка с альмандином из Тюбингена! Здесь она была бы совершенно уместна.
Впрочем, теперь мне все больше кажется, что кукольная брошка и что-нибудь из экспонатов базельского музея были бы совершенно естественными аксессуарами и моего детства – вернее, сказочного детского пространства, которое окружало меня в старинном доме родителей моей мамы[481].
«Детский мир» на блошином рынке
Истории с блошиных рынков в последние годы занимают особое место в нашей жизни. На барахолках интересно все: люди, отношения, торговцы, невероятные полуправдивые рассказы об уникальных вещицах и предметах старины, многие из которых вышли из моды и ушли из обихода уже навсегда. К большому сожалению, так устроена жизнь, что не только вещи, но и люди, с которыми мы подружились на блошиных рынках, уходят в вечность, не успев договорить о важном, рассказать о своих сказочных находках и удивительных покупателях.
Иногда – правда, все реже – кто-нибудь из наших гостей, осматривая какую-нибудь курьезную вещицу из недавнего «улова» на блошином рынке, высказывает недоумение: для чего все это нужно, не напрасная ли трата сил, времени, средств? Разве без этого нельзя прожить? Можно, конечно. Но эти свидетельства прошлого – от утреннего кофе из изящной чашки XIX века под тиканье столетних часов до задушевного вечернего разговора при свете старинной лампы – обеспечивают особую атмосферу. Среди старинных предметов ежедневно живется по-другому, эмоционально насыщеннее и с неизмеримо бóльшим количеством поводов задуматься и повспоминать.
Одно из самых завораживающих воздействий блошиного рынка на меня – это утоление ностальгии. Ведь там мы постоянно сталкиваемся с легкоузнаваемыми вещами. Все эти изящные предметы не оставляют нас равнодушными, хотя и совсем бесполезные в современном, бесконечно ускоряющемся, механизированном и автоматизированном пространстве. Они – замысловатые пазлы, элементы, штрихи ушедших миров. Их, как правило, когда-то не спеша выполнил мастер из удивительно прочных, «настоящих» материалов, к которым приятно прикоснуться.
Игорь и я точно знаем, что у каждой из этих почтенных вещиц есть и своя «душа», и собственная «судьба». «Душа» достается с воображением и фантазией создателя и заключена его заботливыми руками в предмет из дерева, фарфора, бронзы, олова или благородных металлов и каменьев. А еще все эти вещи, будь то изящная ваза или стопка, ручная деревянная кофемолка или книга, глиняная чаша или монокль, саквояж или старый мужской зонт-трость, имеют свою удивительную историю-«судьбу». Их когда-то приобрели, по какой-то причине выделив, выбрав из многих. Или сделали на заказ. Некоторые из этих вещей покупали по случаю какого-то праздника или в качестве памятных подарков для близких и друзей. Эти (не всегда) практичные и (всегда) симпатичные предметы становились частью жизни и быта своих хозяев и их семей. Некоторые из них были так значимы и дороги владельцам, что их чинили, клеили и паяли. Словом, продлевали им жизнь, как дорогую память о событиях, путешествиях, праздниках и близких людях.
Эти вещи имеют свое «лицо», пусть изрядно потускневшее и состарившееся от времени
