В тот момент в другом регионе — на правобережье Днепра — оперировало ковпаковское соединение. Согласно свидетельству одного из ковпаковцев, в результате пьянки в марте 1943 г. был случайно убит командир 9-й роты, орденоносец, и этот факт был не единичным: «По случаю пьянки, отряд несет лишние жертвы в бою. Хотя бы взять пример боя в с. Кодры, Киевской области; 3-я рота вступила в бой в пьяном виде, где лучшие люди роты погибли. Очень много случаев, когда разведрота обстреливает своих разведчиков, не спрашивая и не отвечая пароля друг друга, т. к. в пьяном виде посчитали друг друга за полицейских. Были случаи, когда через пьяную разведку сбивались с пути маршрута и путались сутками»[1256]. Недисциплинированность руководства вызывала нарекания рядовых бойцов. 16 апреля 1943 г. информатор Строкача послал в УШПД радиограмму: «Партизаны с уважением говорят об отряде Федорова, Сабурова называют смелым. Своих командиров ругают за бахвальство, последствия воздушного налета — нераспорядительность их. Они пьянствовали»[1257].
Впрочем, рядовые ковпаковцы ошибались — в соединении Федорова ситуация была схожей. 17 июня 1943 г. Черниговско-Волынское соединение должно было начинать прохождение очередной части рейда к месту своей дислокации: «За обедом тов. Рванов (нач[альник] штаба соединения) подал тов. Федорову приказ для подписи, но тот категорически отказался подписывать. Все это явилось результатом того, что тов. Федоров был крепко выпивши. В 17.00 часов (очевидно, с опозданием. — А. Г.) приказ был зачитан. Суть этого приказа была по нашему дальнейшему маршруту. В 20.00 часов двинулись на марш…»[1258] Через две недели командир соединения устроил очередную попойку: «28 июня 1943 г… Завтрак сопровождался водкой. Часть понапивалась до потери сознания. Сам тов. Федоров пошел с гостями по батальонам и стал проверять станковые и ручные пулеметы, а также автоматы. Все бойцы, которые не знали в чем дело, поднялись по тревоге. И это и неудивительно, что поднялись по тревоге, по тому самому, что были даны длинные очереди из станковых пулеметов, что просто ужас один… Такое количество патронов выпускалось бесцельно, напрасно. Всего выпущено патронов изо всех видов оружия больше 1500 шт. Это просто преступление, напрасно выпускать такое количество патронов. Сейчас выпускаем такое количество патронов без цели, а придет время, что не будет патронов для того, чтобы уничтожить фашистскую гадину…»[1259] Своих же подчиненных Григорий Балицкий за пьянство бранил. В частности, 9 октября 1943 г. командир диверсионной роты Платонов доложил ему, что задания не выполнил, несмотря на гибель командира диверсионного взвода Лавриненко: «Оказывается, что тов. Платонов, несмотря на неоднократные мои предупреждения, во время выполнения боевого задания напился, в результате пьянки провалил операцию. Тов. Платонов не первый раз уже проваливал боевое задание. Во время выполнения боевого задания был пьян не только т. Платонов, а и его командиры взводов — Никитин напился до потери сознания, Кришханов и другие. Пришлось принимать самые строгие меры. Платонова снял с должности командира 3-й роты, Никитину объявил выговор, [а также] Дубинину, всех остальных предупредил»[1260].
В отряде им. Котовского 1-го Молдавского партизанского соединения пьянство также привело к провалу операции, которую планировал любивший выпить командир — Кожухарь. Об этом свидетельствовал информатор Володин, вероятно, сотрудник НКВД МССР: «Кожухарь дал ложные сведения [для] Совинформбюро о боевой операции. Якобы, они убили 52 немца и полицая. Действительное же положение было такое: Кожухарь послал 24 человека на хозопе-рации. Группу возглавлял Анисимов (тип бандита). Они приехали в село Бечи, напились пьяные и легли спать, не выставив даже часовых. Ночью боец, тов. Титович вышел на улицу и увидел группу врага. Он вскочил в дом поднял людей, а сам выскочил из дома и убил 6 немцев. Убили и его. После чего, остальные бойцы выскочили и убили еще
2 немца и 2-х полицаев. Немцы отступили… Анисимов труп героя не взял, а бросил его в деревне. На другой день немцы пришли, взяли труп, изрубили и бросили в яму. За эту операцию Кожухарь представил к правительственной награде Анисимова, Дручина и ряд других товарищей, в том числе и себя»[1261]. Указанный отряд в феврале 1944 г. был развернут во 2-ю бригаду имени Сергея Лазо, в состав которой входило 4 стрелковых батальона. Бригаду возглавил М. Кожухарь.
Попойки практически не влияли на дальнейшее карьерное продвижение партизанских командиров. Возможно потому, что пьянство, как правило, не переходило в алкоголизм: после войны большинство из командиров бригад и соединений УШПД, отрядов ГРУ и НКГБ СССР смогло реинтегрироваться в «трудовые будни» мирного времени и прожить многие годы, а еще чаще — десятилетия.
6.3. Разврат
Развитию «свободной любви» в Советском Союзе способствовала пропаганда вольных отношений полов в начале 1920-х гг., борьба коммунистов с религией, изменения уклада жизни основной массы жителей СССР в ходе Первой мировой войны и социальноэкономических преобразований в течение двух первых пятилеток[1262], нарушений естественной половозрастной пирамиды общества. Все эти процессы влияли не только на подрастающее поколение, но и на людей, родившихся и сформировавшихся еще в Российской империи. Любопытно впечатление одной из подпольщиц ОУН в 1941 г. о жительницах Каменец-Подольской области: «Обычно женщины тут в большинстве ни о чем другом не думают, кроме как о гулянье и хорошей одежде. Следует сказать, что морали тут, собственно, нет никакой»[1263].
Соответствующим образом вели себя и партизанские командиры — советские люди, оторванные от своих семей, при этом получившие власть и определенную свободу действий.
Например, писатель Николай Шеремет свидетельствовал, что «слабое место» в соединении Алексея Федорова — это женщины: «Их, во-первых, много, во-вторых, делятся они на две категории: кухарки и любовницы. Боевых девчат у Федорова мало и командование даже возражает, чтобы их использовали на боевой работе. В соединении Федорова не заботятся о культуре быта, о чистоте взаимоотношений женщины и мужчины. Нельзя [отрицать] того факта, что много взрослых командиров, родители взрослых детей, взяли себе в жены молодых, легкомысленных девчат. Это снижает авторитет руководства и дает плохой пример рядовым партизанам.
А. Ф. Федорову нужен сильный и авторитетный комиссар, который бы мог на него влиять в лучшую сторону…Нынешний комиссар т. Дружинин человек без собственного лица и во всем подчиненный воле Федорова…Все решает и всем руководит властолюбивый Федоров»[1264]. Шеремет утверждал, что ситуация с положением женщин в соединении Ковпака была лучше: «Их намного меньше, а те, которые есть, имеют боевые профессии и прекрасно себя проявили».
На самом деле украинский литератор ошибался, поскольку глубоко знал внутреннюю жизнь только федоровского отряда. В Сумском соединении наличествовал умный, волевой и авторитетный комиссар — Семен Руднев, а нравы приближенных Ковпака, как свидетельствовал Минаев, бывший политрук одной из ковпаковских групп, также сложно было назвать пуританскими: «Каждый командир подразделения или политрук женится независимо на ком и не обращая внимания на то, что он [сам] женат и имеет детей. Эту временную жену возят на повозке, создают мужья им отдельные преимущества… В наряд не посылаются и т. д. Каждый муж старается одеть, обуть ее и дать лучшее питание, а другой муж не в силах этого сделать и происходят семейные ссоры, что отражается на боеспособности самого командира, а также на подразделении. Сколько ревности, сколько неприятностей, а подчас и драк происходит у семейных товарищей. Бывают случаи, когда жена командует в бою мужем. Это неплохо, если она понимает неправильности мужа в бою, а то не понимающая мысль команды мужа [жена] сует свой нос, куда не следует… Подчас женатые проявляют трусость в бою, ради своей временной жены, чтобы не погибнуть и не разлучиться с ней. Очень часто происходят самовольные отлучки — жена к мужу, а муж к жене уходят, если они в разных подразделениях. Очень много жалоб и обид на то, что все бойцы, как мужчины, так и женщины, идут, совершают марш пешком, а жены на повозках…»[1265].
Документы донесли до нас оценку умственных способностей «боевой подруги» командира Сумского соединения. 23 марта 1943 г. представитель ЦК КП(б)У Иван Сыромолотный писал Строкачу: «Недавно деда (т. е. Ковпака — А. Г.) крепко обругали с Рудневым. [Ковпак] связался с одной дурой, а та его сводит на разлад с некоторыми работниками»[1266]. Через полгода Семен Руднев подтвердил характеристику Сыромолотного, во время Карпатского рейда оставив в дневнике запись о том, что Сидор Ковпак «пьет, ходит к бабе, такой же дуре, как и сам, спать…»[1267]
