Ромунд утёр слёзы и отсел в сторону. Обхватив руками колени, он тупо уставился на ворота. Он должен крепиться. Он знал, что будет нелегко.
– Ну, вот ты и на месте, – проговорил кто-то за спиной.
Ромунд медленно развернулся. Он не заметил говорившего: взор наполнило яркое лиловое свечение необъятного сгустка тумана. Энергон. Источник. Комната в реальности оказалась намного больше той, что на плане. Источник был масштабен. Как раз такой таился под Мёртвыми землями.
– Агент Ромунд. Я думаю, пора снять маски. Теперь мы одни, – вновь сказал кто-то.
И на этот раз Ромунд увидел его. Это был Вильгельм. А рядом с ним спокойно стоял Мердзингер. И каждый вопросительно глядел на него.
– Готики не просчитались. Ты смог. Но теперь пришло время для обстоятельного разговора.
При этих словах Ромунд хитро сощурился и облизнул пересохшие губы. Ну что ж, поговорим.
Часть 6
Погребальные костры горели на всех улицах Ватрад Вил. Убитых было так много, что над несчастным поселением нависла опасность страшной эпидемии. Поэтому префект без лишних колебаний приказал сжигать трупы на месте. Потом с прахом разберутся. Некрасиво, не по чести, но… война, а воинская доля тяжела. На костях забытых храбрецов строится будущее!
Для города урон был ужасен. Огонь уничтожил почти половину домов, разрушил рынок, палату бургомистра и единственную контору нотариуса. От красивого фасада Префектории осталась груда обломков. Часть крепостной стены сравнялась с землёй. Вода из искусственного бассейна вышла за пределы выкопанной ямы и залила улицы с руинами разбитых вдребезги домов. Кровь и грязь, перемешавшись, сотворили болото!
Немногочисленные ополченцы, не отдохнув после битвы, разбирали завалы, помогая спрятавшимся в подвалах женщинам и детям выйти наружу. Однако немногие из них захотели остаться на поверхности, видя разруху, охватившую город. Но ужаснее всего были огромные потери среди мужчин. Почти каждая вторая семья лишилась либо мужа, либо сына. некоторые всех. Данила долго не мог остановить одну молоденькую девушку от самоубийства. Узнав о смерти мужа и отца, девушка помрачилась рассудком, и, схватив кинжал с пояса Данилы, хотела перерезать себе горло. Охотник успел задержать её руку в последний миг. На вид хрупкая, она чуть не повалила его, здорового мужчину, на землю! Пришлось звать Яна и вязать дуру по рукам и ногам. Особенно погано было на душе, что за вознёй наблюдал её младший брат, с младенцем на руках. Мальчик плакал, прижимая ребёнка к груди. Такие картины можно было увидеть на всех улицах охваченного хаосом города. Свобода была отвоёвана слишком дорогой ценой!
От тех, кто пришёл сражаться за город, осталась жалкая горстка в триста с лишним бойцов. Почти все маги погибли в тяжелейшей дуэли с чародеями Ренессанса. Однако результат был очевиден: молниеносная война не удалась. Подошедшие подкрепления Нейтралз и движущиеся скорым маршем силы Остермана заставят ренов перейти к позиционной войне, что неизбежно позволит выиграть время.
Но несмотря на столь благоприятный исход дня, Строгонов не позволил себе попусту тратить время. Поспешив отдать необходимые распоряжения по расчистке завалов, он как можно скорее собрал военный совет.
Впрочем, советом это трудно назвать. Израненный и помятый Артес лежал на носилках и взирал на происходящее отстранённым взглядом; усталый и напуганный произошедшим «дядя Лёша» беспокойно ходил из стороны в сторону, что-то бормоча под нос, и только Строгонов сохранял самообладание и с уверенностью в голосе держал речь. Кроме них троих, на собрании присутствовало несколько белых рыцарей, пара десятников из Глефы, и, конечно, представители союзников. Офицер Нейтралз стоял каменным изваянием и спокойно слушал бывшего сеньора Глефы. Вождь же Остермана – массивный мужчина средних лет с увесистым пивным животом на коленях – сидел на одном из обломков и сопровождал слова Строгонова многозначительными кивками.
–. Таким образом, друзья, – говорил Строгонов, – мы не можем оставаться на месте, проводить мыслимую линию и ввязываться в стычки с отрядами Лиги – тем самым лишь убьём преимущество, заработанное такой кровью! Мы должны идти к Бангвилю, и, припугнув их силой, потребовать созыва Совета! Чудовищные дела Лиги являются непосредственным предметом обсуждения представителей кланов! Они не могут более смотреть на всё сквозь пальцы!
– Но что тогда будет с Ватрад Вил? Вы оставите город на произвол судьбы? – забеспокоился дядя Лёша и побледнел ещё сильнее.
– Нет, Алексей Германович, не беспокойтесь, – сказал Владимир. – Здесь на дежурстве останется сотня бойцов и десяток магов. Этого хватит, чтобы щёлкнуть по носу незваным гостям. Что же касается Лиги, то, скорее всего, поняв наш манёвр, они сосредоточат все силы в направлении Бангвиля – в случае взятия этого города владычество Лиги на Севере станет несомненным.
– И что? Даже проигнорируют представителей? – нахмурился Префект города.
– Конечно. Что они сделают? Объявят войну? Вряд ли. Единодушие улетучится, у каждого появятся свои интересы, и, скорее всего, они займут выжидательную позицию. – ответил Строганов.
– Да! Так и будет! Сейчас, пока есть интерес в Бангвиле, их хоть что-то сближает. Затем – совсем ничего! – пробасил Вождь Остермана. Его мощный уверенный голос не давал повода усомниться в сказанном.
– Однако что мы будем делать под стенами? Две тысячи бойцов? – взял слово офицер Нейтралз.
– Пять. Моя трёхтысячная армия в одном дневном переходе отсюда! – сказал Вождь.
– Хорошо, Ришам, пять. Но что это меняет? Гарнизон Бангвиля насчитывает до пятнадцати тысяч. Они просто поржут над нами с высоких стен.
– Задача совсем иная, – веско сказал Строгонов, прервав офицера. – Мы должны подойти к Бангвилю и показать готовность защищать Совет.
– Ну а что мешает ренам перехватить нас и перебить? – прохрипел Артес.
– Время. Они будут спешить к городу, чтобы взять его.
– А как мы перегоним их?
– Сядем на корабли, – ответил за Владимира Вождь. – Мои ребята готовят баркасы. На всех хватит места. По Темерне спустимся в озеро, а потом высадимся к югу от замка Фьеф.
– Замок-то реновский. – задумчиво проговорил офицер.
– А мы возьмём его, – сказал Строгонов.
– Что? – челюсть представителя Нейтралз отвисла вниз.
– Возьмём Фьеф. С одного удара. После падения этого укрепления положение Лиги на восточном фронте сильно ухудшится, – спокойно ответил Строгонов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
