В тюремной больничке вылечат и расстреляют уже здоровым.
Увы, но посадить всех без исключения «призывников» – что очень хотелось сделать, я не мог… Ограничился только самыми радикально настроенными из них, уже успевшими изрядно поднадоесть своим же. Тут же провели блиц-партсобрание и большинством перепуганных происходящим голосов, их исключили из Всесоюзной коммунистической партии (большевиков).
По существующему закону, семьи причастных к контрреволюционной деятельности - подлежат выселению в места более отдалённые и, по решению судью и Волостного Совета народных депутатов - процесс уже пошёл. Двадцать с чем-то человек «заговорщиков» - потянули за собой свыше трёхсот «ссыльных поселенцев», которых уже начали «упаковывать» - сгоняя с самим минимумом личных вещей в Ульяновский исправительно-трудовой лагерь. Перекантуются там с недельку-две, потом в спецэшелон и на спецпоселение куда-нибудь в тайгу.
Суров закон, но это – закон!
И это на порядок лучше, чем полное беззаконие - творящиеся в годы Гражданской войны. Исстрадавшийся за время последней народ, это прекрасно понимает и вполне одобряет такой порядок вещей.
В данном случае, я тоже на стороне такого закона: в провинции - всё ещё сильны родственно-кланновые традиции, а мне в Ульяновске «неуловимые мстители» не нужны.
***
Наконец всё более-менее разгребя, кинулся со всех ног домой (автомобиль отдал для продолжавшихся оперативно-следственных мероприятий) – благо он недалеко от Управления и, как раз нарвался на выселение семьи «Гражданина начальника».
Очень неприятное зрелище, скажу вам…
Двое зарёванных детей до пяти лет, уже охрипших от плача и лишь жалобно скуливших… Женщина с огромным животом, с распущенными волосами и обезображенным горем лицом, ползала на коленях среди валяющего в осенней грязи домашнего барахла и выла как издыхающая волчица, изредка вопрошая:
- За что? За что?
Чужаки!
Никого сочувствия к ним, лишь усмешки и оскорбления в их адрес… Лучше Александра Сергеевича не скажешь:
«Ужасный век,
Ужасные сердца!».
Не стал вмешиваться – всех не пережалеешь, нашёл в тайном месте ключи от Храма и стараясь сделать это незаметно, пробрался в свой хрон. На ощупь (электричество отключили сразу после закрытия) проверив целостность своего компьютера, выгреб в карман все иновременные лекарства из ящика – на месте разберёмся и, также рысью побежал в волостную больницу.
Слава Богу, успел!
- Как он, Михаил Ефремович?
Доктор Ракушкин, пряча глаза:
- Очень тяжёл. Сильные боли… Всё какого-то ангела зовёт, должно быть бредит.
Красноречиво молчу и тот, как будто насилу выталкивая слова:
- Вот-вот представится… До вечера, в любом случае не доживёт.
Отец Фёдор лежит в отдельной палате.
Ну и вид – краше только… Ему было так больно, что он меня не узнал.
Что делать?
- Оставьте нас наедине!
Делаю, что могу и надеюсь – хуже не будет. Вколол ему свои «стариковские» - что мне были прописаны, для тех случаев - когда конкретно «прижимало»… Сразу тройную дозу.
Через минуту-другую порозовел чуток и, открыв глаза узнал меня:
- Ангел…
- Аз езмь.
- Ты вернулся… Я ждал, я не мог умереть, не узнав…
Едва смог выдавить хрипло:
- Спрашивай что хочешь, человече.
Высохшей до костей холодной рукой взяв мою, ища измученным взглядом мой:
- Ангел, мне страшно… Нет, не смерти боюсь, не подумай… Вдруг они правы и «там» ничего нет? Пустота и космический холод… Существует ли у человека бессмертная душа? Иль, мы бездушны как камни? Рай или ад? Они существуют? Где я окажусь? Скажи – уже можно, никто не узнает.
Не пряча глаза, начинаю врать:
- Душа, так же материальна – как и всё остальное и, она бессмертна - как бессмертна и вечна материя, переходящая из одного состояния в другое. Рай или ад – мы сами себе создаём и, причём ещё в земной жизни. «Там» же, такого понятия не существует и, каждая «отлетевшая» в другое измерение душа - соединяется с другими в один огромный мир - в котором нет на злобы, не зависти, ни жестокости…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Вижу горящие глаза, как искры из-под пепла ночного костра:
- Увижу ли я своего сына Серафима и супругу Прасковью Евдокимовну? Батюшку, мою матушку…?
- Обязательно увидишь, хотя это может произойти самым необычным образом…
Я, по месту интерпретирую, пересказывал Отцу Фёдору голливудский фильм «Куда приводят мечты» и, он даже стал улыбаться - как вдруг…
Как вдруг его не стало.
Закрыв ему глаза и поправив свесившуюся со смертного одра руку, посидев минут пять рядом, выхожу из палаты и не поднимая головы:
- Хороните без меня, я уже попрощался.
- Мы понимаем, Серафим Фёдорович… Сделаем всё как положено, не беспокойтесь.
Действительно, чувствую себя потерявшим самого дорогого человека, более того – как будто, мне отсекли с болью и кровью часть самого себя. Этому человеку, в своей новой жизни - я обязан буквально всем, как своим родителям в «той». Страшно даже представить, что было бы со мной - если бы он не принял меня, дав мне имя своего сына - без вести пропавшего в польском концлагере.
Жив и при деньгах буду…
Последнее с себя продам!
Но обязательно памятник мраморный у скульптора закажу: православный крест и скорбящий ангел, подле него…
***
Контракт с тремя немцами-телохранителями закончился: устраняя все возникающие угрозы для моей «священной тушки» - они в целостности и сохранности сопроводили меня до Ульяновска.
Подписав бумагу, по которой они через «Межрабпом» получат крупное вознаграждение в Германии, предлагаю им следующий контракт.
За время нашего путешествия я с этой «троицей» хорошенько познакомился и, достаточно хорошо изучил их биографии. Ганс и Франц – недоучившиеся студенты, которые с началом Великой войны добровольно пошли на фронт и, будучи неоднократно ранеными, пройдя сущий ад этой «мясорубки» - дослужились до офицерских званий. Первый из них перед окончанием войны, например, командовал ротой штурмового батальона. Второй – штурмовой группой.
«Тактика небольших групп» - самое слабое место Красной армии, по унаследованной привычке от Императорской – умеющей воевать только массированным натиском кое-как вооружённых и обученных толп вчерашних крестьян-мужиков. Даже заимев танки, командиры РККА не изменив обычаю - посылали их в бой слабоуправляемыми стальными табунами.
Весьма заманчиво было бы, чтоб немцы натаскали в подобной тактике «футболистов» Саньки да Ваньки. Я накоротке познакомил их с Борщёвым (Слащёвым) и те, как будто подтверждая народную поговорку - «рыбак рыбака видит издалека», с ним моментально снюхались
Языковых проблем быть не может: Яков Александрович знает немецкий не хуже русского и напомню – официально работает в Ульяновской школе второй ступени (средней) учителем математики и, одновременно - преподаёт язык Гёте, Шиллера и Геббельса. Наши будущие командиры, как язык наиболее вероятного противника - тоже усердно штудируют дойчемову, установив даже дни немецкого языка – вторник и пятницу – когда меж собой общаются только на нём.
Особенно усердствуют, что касается допроса военнопленных. Взятого на учениях «языка» из конкурирующей «футбольной команды» - допрашивали только на немецком и, причём довольно жёстко - почти «по-настоящему».
Присутствовал как-то раз на таком, ещё этим летом:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
- Wo ist deine Artilleriebatterie? Antworte mir, du Rohling, bevor du deine Eier schießt!
- Ich werde dir nichts sagen, fick dich!
Отведя в сторонку «наставника», спрашиваю:
- Яша, о чём это они с такой экспрессией шпрехают?
Тот, охотно объясняет:
