Мне не нравилось, что ей приходилось так смущаться, любой дискомфорт, который чувствовала она, приносил дискомфорт и мне. Но больше всего я переживал, что Кайл ляпнет что-нибудь, о чем Джоанна не должна узнать. Вроде того, что я должен был до конца ноября заняться с ней сексом. Сегодня двадцать седьмое ноября и я добился своего, но совершенно не чувствовал радости от этой мысли. Я боялся, что если Джоанна узнает об этом, то та, кого я не хочу отпускать, уйдет сама.
– А что? Вас, должно быть, слышали даже в соседнем Сноумассе, – засмеялся он.
Я сжал зубы от злости. От Кайла столько шума, как от коробки с гремучими змеями.
– Почему не пошли кататься? – спросила Майя, – зависшая в проходе.
– Наверняка утром Блейк был даже не в состоянии натянуть лыжный костюм, – усмехнулся Джим, появляясь у девушки за спиной и обнимая любимую.
– Потому что ночью он натягивал кое-что другое, – хохотнул Кайл.
Все засмеялись. Джоанна вскочила со стула и окинула ребят грозным взглядом. Я переживал, что ее может это расстроить, глубоко в душе она была очень мягкой и не такой непробиваемой, как казалось на первый взгляд.
Она взглянула на Кайла и улыбнулась ядовитой улыбкой.
– Не завидуй другу, Кайл. Он в отличие от некоторых знает, как правильно сажать девушку к себе на колени, – сказала она, заставив меня прыснуть от смеха. Майя и Джим тоже веселились.
– Да, да. Откуда тебе знать, официанточка? Ты ведь даже не кувыркалась со мной, – усмехаясь, ответил Кайл.
– Мне не нужно делать этого, чтобы узнать, на что ты способен, – фыркнула она.
– Нет же, давай, – позвал он, похлопав по своим коленям. – Я не против показать тебе шоу, – призывно поиграл бровями Кайл.
Мои руки на талии Джоанны стали жестче. Я метнул гневный взгляд в сторону Кайла.
– Если ты не заткнешься, то шоу тебе покажу я.
Уголки губ друга потянулись вверх.
– Спокойно, Блейк, просто утренние шутки.
Кайл отступил, он наверняка помнил, как в третьем классе, обозвав мою мачеху, получил кулаком в морду. Два зуба было выбито, его родителям пришлось потратиться на дантиста.
– Смотрю у всех хорошее настроение? – спросила Одри, входя в кухню. Лицо Джоанны до этого улыбчивое и светлое померкло при виде брюнетки. – А чего замолкли? Кстати, хочу сказать, актриса из тебя не очень, где-то переигрываешь, где-то не доигрываешь, – бросила она, даже не взглянув на Джоанну, которая лишь устало закатила глаза от подобных комментариев.
– Одри, скажи, ты почему постоянно кусаешься? – спросил Джим.
– Да вот приходится отбиваться от всяких сусликов, Джимми, – пожала плечами она и наполнила кружку чаем.
– Ну, так купи себе уже намордник и оставь сусликов в покое, – сказала Джоанна, складывая руки на груди.
– Прости, не расслышала, что ты сказала, – усмехнулась Одри.
– Я куплю тебе слуховой аппарат, – ответила Джоанна.
– Сомневаюсь, что ты себе это позволишь, разве только переспишь с каким-нибудь стариком из отеля.
– Переживай за то, с кем ты спишь, – холодно сказала Дикарка. – Вернее, с кем ты не спишь.
Одри нечего было сказать, кажется, слова Джоанны ударили в самую цель.
– Пойдем Блейк, – сказала она, хватая меня за руку. – Обещаю поработать очень хорошо, чтобы ты дал мне денег на слуховой аппарат для Одри, – добавила Джоанна, одной фразой заставляя Одри разозлиться, всех остальных рассмеяться и загудеть, а меня завестись и захотеть ее.
Мы ушли к себе, раунд был за Джоанной.
Глава 33
Джоанна
Одри не разговаривала со мной весь полет, она даже в сторону мою не смотрела. Игнорировала она и Блейка, только вот он в отличие от меня даже не заметил этого.
Я знала, в чем причина. Наша с Джефферсоном близость стала достоянием всех гостей дома. И в этом, конечно же, была моя вина, ведь это я была громкой.
Лукавые взгляды Кайла, Майи, Джима, Эрика и даже Натали вгоняли меня в краску. Но Блейка они совсем не волновали. На его лице читалось полное безразличие к их взглядам и недвусмысленным улыбочкам.
По прилете, все собрались разъезжаться домой. Одри села в машину Майи и Джима, Эрик укатил сразу же, а за Кайлом с его сестренкой приехал водитель. Я уже хотела вызвать себе такси, но Блейк остановил меня.
– Погоди, может, поедем ко мне? – спросил он.
Я нахмурилась, и взглянула на его лицо, скользнула по губам, носу и остановилась на глазах, которые прожигали меня вопросительным, при этом твердым взглядом, призывая согласиться.
– Уже поздно, завтра работа, – сказала я, запахивая края куртки.
Уехать сейчас к нему – создать себе проблемы. Ведь мне придется возвращаться домой очень поздно и все эти перебежки от его дома до отеля и от отеля до моего дома – вымотают меня окончательно.
– Я отвезу тебя утром на работу, – уверенно сказал он.
– Ты хочешь, чтобы я ночевала у тебя дома? – удивилась я.
– Ну не в лобби же, – усмехнулся он. – Я отвезу тебя утром в отель в любое время.
– Блейк мы не можем, – начала я напоминать ему, о том, что мы должны скрываться. Скрываться, пока я не расскажу ему правду.
– Никто ничего не узнает, – сказал он, кладя руки на мою талию и притягивая меня к себе.
– Мои вещи, – попыталась я выдать еще одну отмазку, но он снова перебил меня.
– Твои вещи с тобой, твой чемодан с вещами в два раза больше моего, какие еще будут отговорки?
– Блейк…
Его губы неторопливо прошлись по моей щеке и оставили поцелуй у виска.
– Ты наверняка голодна, я закажу нам ужин из французского ресторана по дороге.
Я вздохнула, поверженная его аргументами. Возможно, потом я пожалею о своем решении, но сейчас, я очень сильно не хотела ему отказывать.
– Ладно, поехали к тебе.
***
Оказалось, что Блейк жил в верхнем Манхеттене. Его пентхаус находился на последнем этаже высотки, с огромных окон и примыкающей террасы весь город был как на ладони.
– А здесь, просторно и достаточно скромно, – сказала я, входя в апартаменты и скидывая куртку.
Интерьер был выполнен в светлых тонах, что совсем не вязалось с образом этого мужчины: белые мраморные полы, бежевые стены и деревянная мебель песочного цвета. Пожалуй, единственным черным пятном в этой квартире был сам Блейк Джефферсон.
– Что значит скромно? – спросил он.
– Не так помпезно и вычурно. Много света и тепла. Все просто, но со вкусом, – объяснила я.
Блейк усмехнулся, подойдя ко мне со спины, он схватил меня за талию и прижал к себе. Мои ягодицы вжались в его бедра, но в этом не было какого-то
