уже вовсю веселился он.
– Не хочу, чтобы во время секса с тобой я видела лицо твоего дружка.
На лице Блейка проявилась гримаса отвращения.
– Согласен, я бы тоже не хотел видеть его лицо во время секса. Брр, – дернул плечами он. – Тогда чай?
– Чай, благодаря тебе, я теперь не смогу пить кофе, всегда буду вспоминать глупый подкат Кайла.
– Просто ты ему понравилась, а он не знал, как к тебе подступиться. Он неплохой парень, но иногда забывает, что давно эволюционировал в человека.
– Но ты же не стал себя так вести.
– Не стал. Хотя подумал тогда, что ты очень горячая.
– Но никак не прокомментировал это, – заметила я.
Брови Блейка взмыли в удивлении, потому что в моем голосе он уловил нотки разочарования.
– Потому что я уважаю тебя, но сказать по правде, тяжело было не сделать тебе комплимент.
Он уважает меня. Разве это не то, чего я хотел?
Сейчас мне мало одного лишь уважения.
– Комплимент бы я пережила, но если бы ты сказал что-то подобное, то мой кофе оказался бы на тебе, – заметила я, проводя руками по его большим плечам.
– Если тебе этого захочется, то ты можешь выливать свой кофе на меня хоть каждый день, я все равно попрошу еще, – промурлыкал он, опуская руки на мои ягодицы.
– Не думала что ты такой романтичный.
Его взгляд изменился, из игривого превратился в серьезный и сосредоточенный.
– Просто ты пробуждаешь во мне самое лучшее.
Он наклонил голову, и зарылся лицом в мою шею, показывая «зеленый свет» мурашкам на моем теле.
– Ты так хорошо пахнешь Джоанна. Промурлыкал он, заставляя узел внизу моего живота болезненно сжиматься. – А твоя кожа такая нежная, что я едва могу контролировать себя, когда ты рядом.
– Так не контролируй, – прошептала я. Но Блейк и не собирался, он по-хозяйски обхватил мою шею руками и притянул к себе, оставляя на моих губах сладкий поцелуй. В прямом смысле сладкий, кажется, это был ягодный джем.
Отстранившись, он сказала:
– А еще ты прекрасно выглядишь.
Я вспомнила, что именно в этот момент, я была далека от прекрасного. Изогнув шею, я посмотрела на свое отражение в дверце стеклянного шкафа и ужаснулась.
– Что-то не так? – спросил он, заметив мое смятение.
– Нет, все отлично, но мне срочно нужно в душ, и привести себя в порядок, я отвратительно выгляжу, – смущенно призналась я.
– Не говори ерунды, мне нравится, как ты выглядишь, – сказал он. – Очень мило и по-домашнему.
Нервный смешок сорвался с моих губ.
– Ну а насчет душа, я вполне могу составить тебе компанию, – лукаво улыбнулся он, развязывая пояс моего халата и проникая руками под толстую пушистую ткань.
Ну, разве можно ему отказать?
***
Блейк, как и обещал, доставил меня в отель к началу рабочего дня. Я забрала свой чемодан с вещами, хотя он говорил, что не будет против, если я его оставлю. Но я подумала, что моим вещам будет лучше вернуться домой. Поэтому в холле отеля меня ждала Лина, рядом с ней стоял молодой парнишка-курьер.
– Доставить ко мне домой, – сунула я ручку чемодана парнишке. Тот кивнул и удалился.
– Доброе утро, мисс Хэтфилд, прекрасно выглядите, – сказала ассистентка, рассматривая мои джинсы и кремовый свитер – то, что я брала с собой в Аспен.
– Спасибо, Лина, – ответила я, бросая короткий взгляд на ее платье, – ты тоже ничего.
Быстрыми шагами я направилась к лифту, попутно кивая персоналу отеля, Лина шла за мной. Она казалась мне какой-то возбужденной и с ее лица не сходила загадочная улыбка.
– Что-то не так? – подозрительно спросила я, нажимая кнопку последнего этажа здания, где располагался мой кабинет.
– Нет, все отлично, – ответила она.
Лифт остановился, и я направилась прямиком в кабине. Меня не было на работе три дня, я пропустила пятницу, субботу и воскресенье – самые важные дни, если ты управляющая отелем.
Отперев дверь, я вошла внутрь.
– С днем рождения! – послышался крик и взрыв хлопушки. Или это было мое испуганное сердце.
Я вздрогнула и заозиралась по сторонам. В украшенном воздушными летающими шарами кабинете была Барбара. С широкой улыбкой и вскинутыми в воздух руками она запела песню «С днем рождения, Джоанна».
– С праздником, мисс Хэтфилд, – громко сказала Лина, и выйдя из кабинета, закрыла дверь, видимо, чтобы не мешать Барбаре надрывать горло поздравительной песней и с каждым новым припевом приближать меня к смерти.
Надо же, с этим уикендом в Аспене я и забыла, что сегодня мне исполняется двадцать три года. Терпеть не могу сюрпризы.
Закончив песню, подруга бросилась ко мне, оборачивая руки вокруг моей шеи, словно хотела не обнять, а придушить меня.
– Поздравляю! – закричала она мне на ухо, чуть ли не выпрыгивая из своих джинсов от радости.
– Спасибо.
Я отстранилась и еще раз окинула взглядом кабинет. Черные и золотые воздушные шары заполонили все пространство.
– Сколько здесь? – спросила я.
– Двадцать два, – ответила Барбара, опускаясь на диван и вытаскивая из сумки красный блеск для губ.
– Почему двадцать два, мне двадцать три исполняется? – непонимающе спросила я.
– Один лопнул, – пожала плечами она. – Засужу эту компанию завтра, а сегодня я вся твоя, – добавила подруга.
Не то, чтобы я была все время недовольной, но свой день рождения я не очень любила. Этот день мне хотелось провести в одиночестве и покое.
Отец никогда не помнил об этом дне. В детстве, маме постоянно приходилось напоминать ему. Его память была превосходной, но когда дело касалось меня, у него развивалась деменция как у моей соседки – Дороти.
– Ты решила, где мы будем праздновать? – спросила подруга. Я прошла мимо шаров и опустилась в свое кресло.
Конечно же, я не решила, я даже не помнила об этом.
– У меня дома, – сказала я, разглядывая документы, которые за время моего отсутствия накопились на рабочем столе.
– Дома? – изогнула брови она, – может хотя бы в ресторане?
– Нет, дома. – Сегодня вечером я хотела рассказать Блейку правду, о том, что я не официантка, а наследница империи – Селеста Хэтфилд.
Думаю, мне стоит позвать его сначала в отель и поговорить в моем кабинете. Он не станет злиться, я уверенна. Ну, если только совсем чуть-чуть.
Чувства, которые я испытываю к нему – настоящие, это гораздо важнее моей маленькой недоговорки.
– Как знаешь, – улыбнулась она. – Мы будем вдвоем?
– Нет. Вчетвером. – Если после моего откровения Блейк все еще захочет иметь со мной дело.
От этой мысли по моему позвоночнику пробежал липкий страх. Как же сильно я надеюсь, что он просто посмеется над этой глупостью,
