заселяться. Кроме кровати в интерьере присутствовал небольшой столик, тумба, сундук, узкий гардероб и стул. Помимо окошка, выходящего, как и балкон, во внутренний дворик, по стене рядом с кроватью находилась труба, зимой по ней шла горячая вода для отопления — шансы замерзнуть были малы.
Сердце вновь сжала тоска от вида пустой заброшенной комнаты. Сет отвел взгляд и наскоро черканул записку. «Как проснешься — наведи порядок во второй комнате для слуг. Дверь я открыл. Переселяйся туда. Не бойся растворять окно, когда захочешь». Решив, что этого вполне достаточно, тихонько занес записку в каморку служанки, положил на сундук, придавив край подсвечником. Коротко бросил взгляд на всё ещё завернутую в рулет девку, и вышел.
Джастин и Олаф общались у площадки, возле каменистой арки, обвитой плющом. Старший брат, как всегда, сидел на стене, болтая ногой и изредка откидывая от себя мелкие камушки. Вожак нервно ходил рядом. До Сета доносился обрывок разговора:
— Хоть в Волка превращайся, да по следу иди, честное слово… Ушел вечером, уже светать скоро будет, а он до сих пор не вернулся. Кэйа вот-вот родить должна, где его носит?
Всё ещё ощущая обволакивающую его энергию Итернитаса, напоминающую ему чёрный туман, Сет подал голос:
— Если ты про Ярца, то он в церкви. За священником присмотреть остался после операции.
Джастин и Олаф одновременно вздрогнули, озираясь по сторонам, хоть Сет и стоял от них в пяти шагах. Брат быстро взял себя в руки. Помрачнел, затем принял безразличное выражение лица, спрыгнул на землю и учтиво поклонился, не угадав с направлением.
— Я левее стою… — пробурчал Сет, чувствуя нарастающее раздражение. Формально придраться было не к чему, но он-то хотел, чтобы брат вёл себя как раньше.
— Простите мою ошибку, но Вас действительно не видно, — бесцветным голосом произнес Джастин, поворачиваясь чуть левее и повторяя поклон. Брат явно не врал, и невидимость начала потихоньку пугать.
— Да хватит тебе уже! Перестань! — Сет приблизился к нему и тронул за плечо, ощутив, что энергетический кокон рвется, и Итернитас отступает. Джастин вздрогнул от прикосновения, немного отвернулся и углубил поклон.
— Тьфу! Напугал! — в сердцах бросил Олаф, мотнув головой, скрестил руки и тоже отвернулся.
Джастин молча распрямился, но на Сета так и не посмотрел. Уставился вдаль мертвыми глазами и застыл на месте. Сет с досадой убрал руку с плеча брата, не зная, что нужно сделать, чтобы привести его к обычному состоянию.
— Интересно, если я прикажу тебе забыть это недоразумение, перестанешь ёрничать? — сердито буркнул Сет.
— Память, сдается мне, просто так не отключить. Вероятно магия решит, что мне стоит размозжить голову о каменную кладку. Но, если желаете… — Джатин безразлично пожал плечами.
— Боги, нет, конечно! — прошептал Сет, отходя на шаг, обхватывая себя руками, — Я не знаю, как исправить… Ты сам меня спровоцировал! — рявкнул он, впиваясь ногтями себя в руку.
— Сет, я, конечно, понимаю, что у вас свои отношения, но люди обычно хотя бы извиняются… — пробормотал Олаф, глядя в сторону церквушки.
Братья упрямо молчали, стоя как где бледные тени самих себя на фоне замка.
— А что за операция? — Олаф решил прервать гнетущее молчание.
Сет вкратце рассказал друзьям ситуацию с Эйлертом. В конце добавил:
— Так что, может сдаться, скоро на ноги встанет… Слушай, а Кэйа с Ярцом ещё не женаты? Не помню, чтобы свадьбу гуляли…
— Так я тоже не помню, чтобы тут хоть раз кто свадьбу гулял! Живут и ладно. Лишний раз внимание не привлекать… — ответил Олаф.
— Так кому сейчас-то привлекать? — удивился Сет и развел руками. — Взяли бы, да справили как священник очухается, да Кэйа после родов в себя придет. Будто бы я когда против был… — проворчал он, внезапно смутившись.
Олаф впервые за разговор вперился в него взглядом в упор.
— И шум тебя не побеспокоит, Княже? — с легкой издевкой, прищурившись спросил Олаф.
Сет переводил взгляд с одного родного для него лица на другое, и его дыхание само участилось, видя их отстраненность и подавленность. К щекам прильнула кровь, глаза начало неприятно пощипывать, к горлу подкатил ком. Он машинально обхватил себя руками и отвернулся, лишь бы не видеть их кислые лица. И не выдать своих чувств. Эти ощущения были стократ хуже, чем когда он наблюдал картину единения разнокровной семьи в церкви. Все-таки те люди были ему безразличны, а тут…
Здесь он тоже был чужой. Лишний. Хотя, этим двоим, он всегда, как никому другому, желал добра. Друзей он удерживал в пределах острова в надежде, что до них никто не доберется. Был уверен, что сможет их, в случае чего, защитить.
Но учитывая, колоссальную разницу в оценке его действий относительно служанки, будь она неладна, выходило, что он в упор не видел, как рушил все собственными руками. Похоже было, начал при этом достаточно давно. И не заметил, как сам перестал являться для них другом. Стал Князем вместо отца, и ничего более. Как исправить положение, он совершенно искренне не представлял. Но от осознания этого, менее дороги Джастин и Олаф ему не стали. В этот миг, у него начало зарождаться пока не оформленное, не до конца осознанное, но неотступное желание попытаться дать им хоть крупицу счастья. Даже если для этого потребуется остаться за бортом навечно.
— Потерплю… И нет, не побеспокоит. Пусть хоть кто-то здесь… «Хоть на день почувствует себя счастливым» — подумал Сет, но затолкал слова себе поглубже в горло. Джастин все это время стоял не шевелясь, не выдавая своих чувств и присутствия абсолютно ничем. Весь в ожидании распоряжений. «Идеальный кнехт», пронеслась горькая мысль, раздирая душу.
— Средствами обеспечу. Избу построить и сами сможете — не нужен вам от меня указ. Как соберетесь — гуляйте в удовольствие. Представьте, что меня здесь вовсе нет. Да и необязательно в замке! Деревня отстроена — гуляние можете устроить и там. Не переживая, что я вдруг сорвусь… — не выдержав напряжения, Сет вытащил крылья и взлетел, держа курс на башню отцовским кабинетом. Пересекаться с кем-либо сегодня было выше его сил.
Олаф проводил взглядом сбегающего друга и тяжело вздохнул, переводя взгляд на все еще обездвиженного Джастина.
— Отомри! Хватит уже… Улетел…
Джастин моргнул, неловко повернулся, будто бы у него все затекло и со вздохом сел на землю, понурив голову. Олаф, кряхтя, присоседился рядом.
— Ну что вы как дети, ей Боже! Что-то мне подсказывает, что он хотя бы начал осознавать, что натворил дел.
— Ты думаешь, что извинений будет достаточно? Ты просто не понимаешь…
— Да! Не понимаю я этой вашей мертвяцкой
