Ага. Осталось еще одну вывеску добавить: «Посторонним в…» — и колокольчик.
Картинка была настолько бредовой, что я не выдержал и расхохотался в голос.
— Не вижу ничего смешного, — сердито поджала губы бабуля, а княжич глянул на меня почти с ненавистью. — Тебе оказана небывалая честь, особенно если принять во внимание, что ты не кровный член рода, а приемный. А уж то, что брат выделил тебе дерево, даже ни разу не взглянув на тебя, — вообще неслыханное дело.
— Да что в этом такого? — в сердцах воскликнул я. — Ну, выделили мне дерево, и что с того? Что я должен делать — ритуальные пляски с бубном вокруг него устраивать? Или на дрова пустить?
В глазах обоих эльфов полыхнул огонь. Прежде чем я успел что-то сделать — да что там, я даже в первый момент не понял, что произошло! — меня обрушили на землю и начали с остервенением душить. Эй, что за дела?!
Судорожно задергавшись, я сумел сбросить с себя худосочных эльфов — эти ушастые гады меня в четыре руки пытались удавить! — и, кашляя, отскочил подальше от сошедших с ума клыкастиков.
— Вы что, взбесились, что ли?! — заорал я. — Что я такого сказал?!
Сквозь жгучую ненависть, исходящую от эльфов, которую я ощущал буквально всем телом, пробилось недоумение.
— А то ты не знаешь? — рыкнула Риа, уже относительно успокоившаяся, но все равно гневно сверкавшая глазами.
— Откуда? — возмутился я и потер шею, кожа на которой буквально горела. Отлично. Просто отлично. Еще не хватало, чтобы я выглядел как постоянный клиент виселицы. — Мне никто ничего не объяснял. Выделили дерево — и что с того?
— Ты и в самом деле не понимаешь? — завороженно глядя на меня, протянул Лэй. Бабуля же, покраснев, начала лепетать извинения, что-то вроде: «Прости, мы не хотели причинить тебе вред». Ну-ну…
Вместо ответа я только вздернул бровь и с ехидством глянул на эльфов.
— Может, объясните наконец, что я должен понимать?
Покачав головой, Риа куда-то целеустремленно направилась, махнув мне рукой — мол, иди за мной. Я, держась от новоявленной бабули на почтительном расстоянии — вдруг снова кинется! — уже было устремился за ней, но…
— Стой! А где Миледи? — Удивительно, почему я не вспомнил про мышку раньше? Да-а, хозяин из меня не ахти…
— Кто? — притормозив, с любопытством поглядела на меня эльфийка.
— Фамилиар мой, — пояснил я.
— А-а-а, то прелестное голубенькое существо! — понятливо протянула Риа, а мы с княжичем тихонько захихикали. Лэй вчера уже успел столкнуться с нахальством моей мышки, я же знал эту тварюшку не первый день и успел понять, что «прелестной» Миледи можно было назвать только тогда, когда она спит. — Она уже отсыпается в дереве. Так ты идешь или нет?
— Иду, иду…
А у меня есть альтернатива?
По дороге к моему новому месту обитания — кстати, княжич увязался за нами — я выпытывал у эльфов подробности, что это вообще за личное дерево такое и с чем его едят.
Оказалось, что пресловутое дерево — примерно такое же, какие растут в та'алах и держат на себе дома. Только принадлежит оно лично мне. Эдакая квартирка… Хотя, если учитывать размеры деревьев — скорее личный дом. Мечта эльфийского подростка. Причем недостижимая.
Из путаных и заумных объяснений я понял следующее: эльфийский Лес — живой. При этом обладает единым сознанием и сильным разумом. Разумные деревья, бр-р-р…
До исполнения эльфятам ста лет Лес (именно так, с большой буквы) не воспринимает их как посторонних — скорее как часть себя, вроде куста или травинки. При этом Лес охраняет эльфят так же, как стережет свой древесный молодняк. После же ста лет у эльфов начинается резкая и интенсивная перестройка каналов всего организма. Естественно, что подобное не остается незамеченным: Лес пытается отторгнуть «врага»… или растворить в себе. В лучшем случае эльфы, не успевшие вовремя покинуть ставший им чужим дом родной, умирали во сне. В худшем — становились привязаны к какому-то определенному месту: поляне, реке… Риа рассказала мне об эльфийке, которая оказалась буквально спаяна своими энергетическими каналами с огромным валуном в чаще Леса, в стороне от всех та'алов. Эльфийка покончила с собой через двадцать лет такой жизни, не вынеся одиночества и сойдя с ума от невозможности уйти от ненавистного камня. Жуткая участь…
Перестройка каналов длится у каждого по-разному, но еще не бывало такого, чтобы она не закончилась к четырехсот пятидесятому году жизни эльфа. Именно такой возраст после долгих дебатов был признан эльфами древности как подходящий для возвращения молодежи в родной Лес. Точнее, уже не совсем родной. Для Леса вернувшиеся уже не были врагами, но и его частью, как это было раньше, тоже не являлись.
После перестройки организма у эльфа оставалось несколько свободных, не используемых в обычной жизни и отсутствующих у других рас энергетических каналов. Именно через эти каналы эльфы связывали себя с Лесом через особые деревья — ни о каких березках-дубах речи не шло, подобные деревья росли исключительно в эльфийском Лесу, да и то не везде, — становясь, по сути, симбионтами: Лес снабжал своих взрослых детей сырой силой, необходимой для развития магических резервов, и обеспечивал им защиту под своей сенью, а ушастики передавали взамен переработанную энергию, столь важную для того, чтобы Лес не погиб.
Все эльфы были магами — кто был слаб настолько, что мог только светлячок зажечь, да и то не всегда, кто посильнее, — но только самые сильные маги получали право на свое дерево: на личный энергетический канал между ними и Лесом. Ну, еще личное дерево могли себе позволить представители самых знатных родов — но в этих родах по определению не могло быть слабого мага — уровень, понимаете ли, не тот, да и порода… Остальные же были вынуждены жить в та'алах, деля один канал не меньше чем на семерых-десятерых. На особо крупных деревьях с мощными каналами проживало до двадцати эльфов.
Теперь понятна столь неадекватная реакция ушастых на мой комментарий, что дерево можно срубить. С их точки зрения я не просто совершил святотатство, отказавшись вдобавок от подаренной силы, но еще и решил заняться геноцидом в особо крупных формах. Поскольку, сруби я дерево-канал, Лес бы просто взбесился. Не думаю, что в этом случае остался бы хоть один живой эльф на многие километры вокруг. Так что мне еще можно приписать и попытку покушения на княжича.
Выделив мне личное дерево, мой эльфийский дедушка тем самым показал, что он не только полностью одобрил решение своего сына и принял меня в качестве чистокровного эльфа и своего внука, но еще и предоставил мне уникальную возможность развить свой магический резерв до максимума, получая чистую, ничем не замутненную энергию. Вот только мне интересно, с чего бы такое доверие со стороны абсолютно незнакомого мне ушастого? И чем я буду за подобную милость расплачиваться?..
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
