нитевидным, дрожащим, едва нащупываемым, то вдруг брали такой ритм, будто аккомпанировали разнузданному ирландскому хорнпайпу[11] на девять четвертей.
- Мистер Синклер!
Ресницы Синклера задрожали.
- Да? Простите, на меня опять навалилась слабость. Мне кажется, или здесь отчаянно душный воздух? И этот запах… Не то анис, не то кардамон… Как будто посыпано специями…
Лэйд попытался посчитать удары пульса, но отказался от этого занятия через полминуты. Вены на его запястье дрожали в совершенно хаотичном ритме, то напрягаясь до такой степени, что превращались в подобие рояльных струн, то обмякая и тая под пальцами.
Лэйд знал, что не в силах помочь Синклеру. Разве что оставить его в покое, уповая на то, что его молодость вкупе с жизненной силой окажутся сильнее. Но…
Имею ли я право так поступить, вот в чем штука, подумал Лэйд. Синклер слаб и, быть может, умирает. Он может умереть прямо на моих руках, еще прежде, чем я успею позвать мисс ван Хольц. Его вены дрожат под моими пальцами, точно их бьет гальваническим током, его сердце не сможет долго выдерживать такой ритм, попросту лопнет, превратившись в истекающий кровью мешок.
Но и дать ему отдых я не могу. Двести без малого человек, заточенные во власти демона, ждут спасения. И каждая минута, которую я теряю, отдаляет их от этого спасения, как сильное течение отдаляет тонущего от спасательного круга. Мне надо знать все. Каждую грязную деталь, которую вы, пауки, прячете в своем логове. Каждую скверную тайну, которая была рождена в стенах этого проклятого здания. Каждую крупицу лжи, каждую капельку яда. Мне надо знать, что вызвало интерес демона, что побудило его к нападению, что призвало к жизни. И я добьюсь этого от тебя, даже если для этого мне придется наблюдать, как ты умираешь.
- Мне… нехорошо, - Синклер с трудом вытолкнул из глотки эти слова. И так не пышущий силой, он слабел так быстро, что делалось ясно, долго он в сознании не удержится, - Меня чертовски знобит. Точно что-то скользит под кожей. Да, это запах фенхеля, теперь узнаю…
Начался бред. Еще хуже. Но, может, в состоянии помутненного сознания он расскажет что-то, чего не рассказал бы в обычном?
- Что было в шкатулке? Шкатулка из сейфа с личными вещами Олдриджа. Ну?
- Немного денег, - пробормотал Синклер, - Два шиллинга, одиннадцать пенсов. Несколько старых марок… Фотокарточка самого мистера Олдриджа… Блокнот с записями. Запонки.
Мысль Лэйда лихорадочно заерзала. Точно старый неуклюжий джентльмен, пытающийся приспособиться к непривычному для него и слишком тесному костюму.
- Блокнот? – нетерпеливо спросил он, борясь с желанием похлопать Синклера по щекам, - Что в нем было?
- Мы… не смогли понять. Какой-то… шифр. Бессмыслица. Иероглифы. Может, биржевые котировки или… Не знаю.
- Где он? Что с ним сталось?
- У мистера Крамби, - голос Синклера напоминал даже не дуновение ветра, а заблудившийся в доме слабый сквозняк, - Все эти вещи не значились в завещании, нам пришлось… мы решили… мы…
- Да?
- Мы разделили их между собой. Блокнот… достался мистеру Крамби.
- А вам? - жадно спросил Лйэд, - Что досталось вам?
- Марки, - Синклер рассмеялся так тихо, что его легкие, кажется, едва трепыхнулись, - Продал их за шесть шиллингов в Шипси... Были весьма редкие. Фотокарточка… досталась мистеру… Розенбергу. Он поставил ее на… своем столе. А запонки…
- Кто их взял?
- Самые обычные… запонки. Не серебро, не золото, просто… Наверно, медь…
- Ну? У кого они? У Лейтона? У Коу? У мисс ван Хольц?
- Я… я не помню. Кто-то… наверно… кто-то взял их, но я… я…
Лэйд растерянно оглянул, ища какой-то предмет вроде ложки, чтобы можно было засунуть Синклеру между зубов – те лязгали так, что в любой миг могли превратить попавший между ними язык в окровавленную тряпку. Но кругом была только сдвинутая канцелярская мебель и бесчисленное множество бумажных папок.
Лэйд уже собирался было вскочить, чтобы крикнуть помощь, но это уже не понадобилось. Спустя несколько страшных секунд, в течении которых ему казалось, будто тело Синклера набито бьющимися угрями, все уже было конечено. Возбуждение, сотрясавшее спазмами и судорогами тщедушное тело Синклера, вдруг спало, а само тело мгновенно обмякло, превратившись в податливый мешок с отрубями.
Жив, с облегчением определил Лэйд, прощупав его странный змеевидный пульс, все еще жутким образом скачущий. Просто уснул. Или, точнее, погрузился в глубокий обморок. Видно, запасы тела оказались исчерпаны и мозг счел за лучшее отправить мистера Синклера на отдых. И пусть.
- Отдыхайте, мистер Синклер, - пробормотал он, устраивая того удобнее в импровизированной и чертовски неудобной койке, - Мы с вами еще потолкуем, но позже. А пока – отдыхайте.
[1] Лютефиск (норв. Lutefisk) – традиционное скандинавское блюдо, обладающее крайне специфичным вкусом и запахом – квашенная рыба, вымоченная в щелочи.
[2] «Гроб в четыре пенни» - похожая на коробку кровать в английских ночлежных домах XIX-го века. За четыре пенса «квартирант» имел право арендовать ее на ночь. За один пенни он мог лишь посидеть на скамье в общей комнате.
[3] Ламбтонский червь – гигантская хищная ядовитая змея из древнеанглийского фольклора, нападающая на людей и скот.
[4] Здесь: примерно 12 м.
[5] Кубомедузы – класс океанских ядовитых медуз.
[6] Речь идет о созвучии – “Prince” (принц) и “mince” (фарш). В 1878-м г. на шахте «Принц Уэлльский» (Аберкарн, Южный Уэлльс) произошел обвал, в результате которого погибло 268 шахтеров.
[7] Kanga waru (маор.) – блюдо полинейзийской кухни, десерт из вареной кукурузной крупы с бататовым пюре.
[8] Семилинейная керосиновая лампа – лампа с фитилем шириной 7 линий (8 мм), общепринятый стандарт.
[9] Франсиско Гойя (1746 – 1828) – испанский художник, представитель эпохи романтизма в живописи.
[10] Уильям Корт Галли (1835 – 1909) – британский юрист, политик и либерал, на протяжении десяти лет исполнявший обязанности спикера в английском парламенте. Избран был от Карлайла (избирательный округ Великобритании).
[11] Хорнпайп – традиционный английский и ирландский танец, сходный с джигой.
Глава 13
Обратно он шел едва ли не вслепую. Фонарь в его руке горел, но вместо того, чтобы освещать дорогу Лэйд без всякой цели полосовал лучом стены, выхватывая из темноты невесть кому выданные грамоты, кабинетные таблички и развешанные по стенам картины.
Лэйд был слишком занят собственными мыслями, чтобы
